— Быстрее!
Дамиан, клетусовец-силач, начал рвать червей голыми руками, но отдернул ладони и показал нам. На грубой мозолистой коже вздулись огромные пузыри, будто он схватил головню из костра.
— Да уберите этих червей! — закричал я.
Рубаха на Леофсуне пошла дырами, в которых виднелись такие же багровые полосы с пузырями. Я сек червей десятками и не понимал, почему они до сих пор не закончились? Их же не было столько с самого начала!
И тут Квигульв, что стоял позади всех, вдруг растолкал хирдманов и вогнал копье прямо под ноги Рыси, вытащил и снова ударил. Черви замерли, а потом быстро втянулись под землю.
Живодер сорвал остатки рубахи с Леофсуна, коснулся его ожогов, понюхал и сказал:
— Надо смыть, иначе будет хуже.
— Дамиан, отнеси его к ручью. Живодер, пойдешь с ними, поможешь, потом вернёте Рысь на берег.
Тащить Леофсуна дальше незачем, черви неплохо его изжарили в невидимом огне.
Да что это за остров такой? Невидимая морская тварь, невидимый огонь… Может, зря я взялся за это дело?
— Это не огонь, — сказал фагр из львят. — Это кислая вода. Ее получают из скисшего вина, хотя вряд ли твари умеют делать вино.
Я оглянулся. Земля и трава вокруг нас были изъедены пятнами, но ни одного червяного обрубка я не видел.
— Где, Тоуржья отрыжка, черви?
— Они уползли под землю, — ответил Квигульв и указал копьем. — Потому я туда и бил.
Значит, это была всего одна тварь, а черви — что-то вроде щупалец медузы.
— Будем ее вытаскивать? — спросил Видарссон.
Как? Копать землю? А если у нее там норы вплоть до самой горы?
— Нет. Идем дальше. Только больше не расходимся.
Мы собрались в кучу и пошли уже настороже. Остров не пуст. И теперь я не верил, что мы отыщем Гейра. Он бы зачистил здешние леса и горы, даже если бы думал, что останется здесь жить до конца времен. Скорее всего, мы не найдем даже костей.
— Я не слышал ее рун, пока не вылезли черви, — сказал Коршун.
— Видать, твари, что порождены в подобных местах, отличаются от тех, к коим мы привыкли, — отозвался я. — И в пустыне озерная тварь была уж больно хитрой. И морская тварь чудная. И эти черви… Они умеют прятать силу, умеют нападать исподтишка, умеют заманивать к себе. Троллево дерьмо! Я будто в первый раз вышел на охоту!
До самого вечера мы шли, держа в руках топоры и мечи, прислушивались к каждому шороху, оборачивались на крики птиц, но кроме нескольких спугнутых зайцев, никого не встретили. Переночевать остановились на небольшом холме. Деревьев на нем не росло, кусты мы вырубили, а поросшие мхом валуны, выглядывающие из-под дерна, давали надежду, что тут червяная тварь не выползет. Так как припасов мы не прихватили, то и костер разжигать не стали. Я раскидал, кто за кем будет стоять на страже, себе выбрал последнюю смену и сразу уснул.
Несколько раз просыпался из-за отголосков боли. У хирдманов, что пошли с Болли, выдалась нелегкая ночь. Выдернутый из сна в очередной раз, я уже не стал ложиться, а уселся рядом с одним из сторожей.
Было тихо. Звезды блекло освещали горные вершины, обступившие нас со всех сторон, только мы сидели в полнейшей темноте. Ветви раскидистого дерева закрывали над нами небо, и я не мог разглядеть, кто же из хирдманов возле меня. Лишь благодаря дару я понимал, что это один из псов.
То ли из-за усталости, то ли из-за стаи мне снова захотелось спать, и я впал в такую дремоту, когда вроде бы спишь, а вроде бы и нет, и так легко спутать явь со сном. Перед глазами мелькали чьи-то лица, тела, блестели разноцветные бусы, я мог разглядеть каждую резную бусину.
И снова чужая острая боль разбудила меня. Я оглянулся и не увидел пса, что сидел рядом, но всё ещё слышал его через стаю. Протянув руку, я ощупал землю поблизости, сначала наткнулся на корень дерева, потом нашел ногу того пса и дернул к себе. Тот не шелохнулся. Но он был жив. Я же видел его огонь внутри стаи! Так почему же он не проснулся? Я встал, помотал головой, прогоняя навалившуюся дремоту, легонько пнул засоню. Потом сильнее. Схватил его за грудки и поднял. Бездна! Из-за этого дерева я не видел ни зги. Зачем мы вообще решили заночевать под ним?
По спине прополз холодок. Я вспомнил, что ложились мы на лысом холме, усыпанном камнями. Не было тут никаких деревьев!