***
«Ну что, Крыска- мамочка, как там твои детки? Не голодают и то хорошо. А я вот уже хочу есть, но не буду подбирать объедки степняков. А тебе придётся ради детей. Ешь давай этот хлеб, другого не дадут, увы. Воды сейчас отолью тебе. Потерпим, моя вынужденная соседка, подождём немного, и нас спасут. Обязательно спасут, мой муж меня не бросит. Он Степь перевернёт, но меня найдёт. А у вас крыс как с этим? Твоя половинка ищет вас? Никогда раньше об этом не думала, а сейчас вдруг интересно стало. Сколько мы уже сидим, трое суток? Хорошо же нас спрятали, но и Ричарда пока не достали. Зато занервничали сами, по речи чувствую, хоть и не разобрать особенно слов, но уже ругаются! Хороший признак! Еще бы есть не хотелось, хотя уже легче, только слабость, голова кружится, спать постоянно хочется. Ночью холодновато, подстелить нечего, а вот днём жара невыносимая. Хотя, хорошо, что нет дождя, утонули бы мы с тобой. Ладно, терпим, ждём и молимся! Ты умеешь молиться? – крыса повела носом в сторону Аш, фыркнула и подставила живот малышам. – Вот дожила, с крысой разговариваю на философские темы, да еще и ответа жду. Не свихнуться бы умом. Не дождутся!»
Степь вздрогнула! По её территории, как у себя дома, скачут отряды лаврийцев, налетают как саранча, обыскивают каждую пядь земли. Такое могли делать только сами степняки на чужой территории. Сопротивление лучше не оказывать, убивают на месте, а если сопротивляется весь клан, поджигают со всех сторон. Ищут Ворона, обвиняют в покушении на Короля и похищении ПАРЫ Бешеного Чёрного Урода. «Он, этот Ворон, совсем рехнулся? Задеть Урода, значит подписать себе смертный приговор. А этот идиот подписал его всей Степи! Да мы сдадим его с потрохами, лишь бы остановить эту бойню, и подпишем любой договор с Лаврией! Другие страны есть…»
Месть.
- Шаман, зря мы это затеяли. Соседние кланы отказались нас защищать. Что мы упустили? Не зря эта девка ухмылялась. И не боится она ничего, значит, знает то, до чего мы не додумались. Пять дней сидит, ничего не ест и все напевает песню про какого-то Чёрного Ворона, и что она якобы не для него. Смеётся в лицо и всё про месть крыс напоминает. Надо было взять её, чтоб присмирела, так там смотреть не на что, кожа да кости. А теперь после ямы вообще страшна. Нам Чёрный Урод был нужен, и он движется к нам, но после его набегов Степь словно вытоптана. Кланы взвыли, больше не хотят нам подчиняться.
- Не скули, Ворон! Да, девка оказалась не простой, под стать Уроду. Живой не выпущу. Сейчас и прирежу, а потом уходим, отсидимся годик где-нибудь и начнем все сначала. – Шаман направился к яме. Увиденное потрясло даже его: женщина была грязна (так там дно из глинистой почвы), лежала без движения, свернувшись калачиком. Да жива ли она? – Эй, ты, ПАРА, не сдохла еще? Вылезай, поговорим.
- Не поверишь, жива еще! А вылезать не буду. Тебе надо, ты и слезай. Заодно узнаешь прелести ямы.
- Хитра! А сил ведь уже нет, только языком и мелешь.
- А тогда чего боишься? Слабо спуститься сюда и добить на месте? – Аш снова подмигнула Шаману и расхохоталась. – А ведь говорили тебе, чтоб думал о последствиях. Видимо мой муж на подходе, боишься, что расскажу ему всё подробно. Так он и без моего рассказа догадается, – степняки народ легко возбудимый, на «слабо» ловятся, как рыба на удочку. Обвинить степняка в трусости может только самоубийца. Лестницу опустили быстро и Шаман, достав кинжал, начал спускаться. Аш не сдвинулась с места, но сгруппировалась и не сводила с него глаз. «Сил от голода почти нет, но зато легче стала, авось увернусь пару раз напоследок. Ричарда жалко, он не перенесёт моей смерти, дети останутся сиротами. Ками и Драгон их не бросят. Боги, помогите! Не хочу, чтоб меня прирезали как овцу! Но я не покажу ему страха!»
- Ну, вот я и тут, как ты хотела. Здесь же тебя и прикопаем, не найдет тебя твой Урод, всю оставшуюся жизнь будет Степь обыскивать! – захохотал Шаман, поигрывая кинжалом перед лицом Аш. Дернул плечом, не вовремя зачесалось. Да кто там царапает спину? Это была последняя его здравая мысль, острые зубы прокусили шею прямо над артерией. Удивление в глазах, руки прекратили движение, он вообще замер от неожиданной догадки. Удивление сменилось ужасом!
-Я же говорила: месть крыс. А ты говорил, что знаешь. А вот чего ты не знаешь, так это мою кличку. Все равно никому не расскажешь, потому раскрою тебе свой секрет: моя кличка Крысёныш. – это была последняя мысль, дошедшая до мозга Шамана. Зубы мамочки-крыски сомкнулись и вырвали кусок его шеи. Кровь брызнула фонтаном. Хорошая пища для кормящей крысы. Аш потеряла сознание. Ворон, не дождавшись Шамана, пошел его искать. Звал, надрывая глотку, но тот не отзывался. Придётся идти к яме. Но тут вдруг небо затянуло тучами, стало темно, как ночью, загремел гром и засверкали молнии. И хлынул ливень сплошным потоком! Аш пришла в себя, яма наполнялась водой, крыса тревожно пищала и металась вокруг своих детенышей. Аш сняла куртку, свернула конвертом и подставила крысе. Та сообразила быстро и стала перетаскивать детёнышей в новое гнездо. Сама уселась сверху, накрыв потомство. Аш подняла это гнездо к груди и поползла к более высокой точке ямы. Глинистое дно скользкое, но ей удалось занять более высокое положение, там и постаралась закрепиться. К счастью, ливни в степи хоть и мощные, но быстропроходящие. Ветер понёс эту стену воды дальше по Степи. Но вода из ямы никуда не делась, а две женщины замерли на своем островке, боясь пошевелиться, чтобы не съехать в воду. Смотреть перед собой не хотелось, там остекленевшими глазами пялился на них Шаман. Аш закрыла глаза и стала молиться. «Боги, спасибо, что спасли от кинжала Шамана! Умоляю, у меня нет больше сил, помогите моему мужу найти меня! Он там с ума уже сходит, я тут долго не продержусь на этом островке! А смотреть на это тело вообще выше моих сил. Крыска тоже есть хочет, а ей детёнышей кормить! – слёзы закипали в глазах помимо воли Аш. – Я сильная, я не сдамся, но Боги, пощадите!!!»