Воины смотрели на это с удивлением, а муж лишь качал головой, но не мешал жене. Все думали, что дают хлеб миледи, а она отдала его крысе, и та приняла этот кусок, и еще поблагодарила. Чудны дела Ваши, Боги! Ричард видел, что Аш держится из последних сил, поэтому аккуратно поднял её на руки и, сев на Мрака, устроил впереди себя. «Придется её держать одной рукой, она сама не удержится. Боги, да от неё осталась только половина! Они что, совсем её не кормили! Ничего, откормим, только бы до дома добраться, но сначала надо отмыть её и переодеть. Придется заехать опять в Башню.» Слух о том, что миледи нашлась, распространялся по Степи, как пожар. Ричард де Крейзи гнал своего Мрака, просил прощения и умолял ехать быстрее! Верный конь понимал своего хозяина-друга и летел стрелой. Наперерез ему бросился белый конь и Чарльз де Сорти, уже не сдерживаясь, закричал: «Натали! Как она? Боги, что с ней? Я могу помочь!»
Кони всхрапывая «заплясали» друг перед другом, сдерживаемые всадниками. Два взгляда, черный, как ночь, и голубой, словно льдина, скрестились как два враждебных меча. Мужчина с глазами-льдинами, безумно желавший эту женщину, с болью смотрел в чёрные глаза мужчины, безумно любившему эту женщину, и понимал, что у него нет ни единого шанса. Она уже сделала свой выбор. Ночь победила! Она не отпустит ту, без которой не сможет жить.
- Для тебя, Чарльз де Сорти, она всегда будет только леди де Крейзи. Леди Натали де Крейзи. Запомни это и смирись. – Король склонил согласно голову. – Мы справимся, а тебе остаётся Степь. Решай с ней, что хочешь – снова согласный кивок, хотя боль в глазах была невыносимая, льдина трескалась, и это невозможно было не заметить.
-Рич, пожалуйста, лагуна…
- Да, родная, мы уже почти на месте, потерпи немного, совсем немного… мы справимся… мы и не из такого выбирались. – Мрак снова летел, как стрела. В Башне их уже ждали, быстро собрали лорду все, необходимое для купания, смену одежды обоим и готовили бульон для миледи. Ричард отмывал жену на мелководье, аккуратно снимая прилипшую глину. В общем, тело под одеждой не особо пострадало, но неделю не снимать бельё, особенно женщине… опрелости, натёртости, зуд… как она это вытерпела? Муж нежно и аккуратно приводил все в порядок. «Надо это смазать мазью, что Ками дала в дорогу.» Волосы от глины отмывались плохо, медленно, но и с этим справились. Они оба молчали. У неё просто не было сил, слёзы непроизвольно текли из глаз, и она, доверившись мужу, просто поворачивалась нужным боком, поднимала одну руку, потом другую. Он, сжав скулы, почти беззвучно рыдал, отмывая любимую женщину. Что от неё осталось? Сейчас у него на руках был почти ребенок, лёгкий, как пушинка. Аш, смотрела сквозь слёзы на своего Ричарда и видела перед собой мужчину лет на десять старше. Волосы с проседью, виски почти совсем поседели. Как же он страдал?!
В Башню возвращались не спеша. Аш прислонилась спиной к мужу, а он крепко прижимал её к себе, понимая, что сама она не удержится.
-Прости меня, родная, за то, что не уследил. Сам себя я никогда не прощу.
-Рич, мой родной, любимый, самый лучший мужчина на свете, не вини себя. Мы справимся, ведь так? Ты меня откормишь по дороге, чтобы Драгона сильно не напугать. Мы поедем вдвоем на Мраке, я люблю обнимать тебя за талию и дремать. Твой запах самый лучший на свете, под него так спится сладко. – Аш попыталась тихо рассмеяться. Ричард уткнулся лицом в её волосы, сдерживая рыдания.
Предателя и его семью отпустили. Миледи попросила о милосердии.
Дорога домой заняла семь дней вместо пяти. Воины не роптали. Да, они устали и хотели быстрее добраться до дома, но состояние миледи требовало более длительного отдыха, а к миледи они относились с глубоким уважением. Даже в таком ослабленном состоянии Аш не привередничала, терпеливо переносила дорогу, но ночами её мучили кошмары и она кричала, звала мужа, а лорд терпеливо успокаивал её, укачивая как ребёнка. Следующей ночью всё повторялось. Поэтому все облегчённо вздохнули, когда вдали показался родной Замок-Крепость. Их ждали, их очень ждали! И на лицах была такая радость: опять вернулись ВСЕ! Драгон и Ками, бросившись навстречу, ахнули и остановились, не дойдя несколько шагов. Ричард нёс жену на руках с каменным выражением лица, поседевший, безумно уставший и с непереносимой болью в глазах.