Кугель печально покачал головой.
— Я слыхал, что условия изменились. Бразель давным-давно поглотили океанские волны. Мунт многие тысячи лет назад сровняли с землей дистропы. И мне никогда не приходилось слышать ни о Голубом Азоре, ни о Вир-Вассилисе, хотя я много путешествовал. Возможно, вы, гундарцы, единственные оставшиеся на Земле солнцеподдержатели.
— Какая печальная весть! — воскликнул Майер. — Так вот чем объясняется заметное ослабление солнца… Возможно, нам стоило вдвое увеличить огонь под нашим регулятором.
Кугель подлил собеседнику еще вина.
— Тогда напрашивается другой вопрос. Если вы, как я подозреваю, единственная все еще действующая станция солнцеподдержания, кто или что регулирует солнце, когда оно заходит за горизонт?
Трактирщик покачал лысой головой.
— Я не могу дать этому никакого объяснения. Возможно, в ночные часы солнце само расслабляется и как бы спит, хотя, конечно же, сие чистейшая догадка.
— Позвольте предложить иную гипотезу, — сказал Кугель. — Вероятно, солнце ослабло до такой степени, когда не осталось уже никакой возможности регуляции, так что ваши попытки, несомненно исключительно действенные в прошлом, теперь неэффективны.
Майер в замешательстве воздел вверх руки.
— Такие тонкости выше моего понимания, но вон там стоит запретитель Хуруска. — Он обратил внимание Кугеля на стоящего у входа крупного мужчину со впалой грудью и щетинистой черной бородой. — Погодите минуточку.
Он вскочил на ноги и, подойдя к запретителю, несколько минут о чем-то с ним разговаривал, время от времени кивая на Кугеля. В конце концов запретитель резко развернулся и направился через сад, чтобы возразить Кугелю.
— Как я понимаю, вы заявляете, что, кроме нас, других солнцеподдержателей больше нет? — угрожающим голосом начал он.
— Я ничего не утверждаю столь безапелляционно, — ответил, защищаясь, Кугель. — Я заметил лишь, что много путешествовал, но никогда не слыхал о другой организации солнцеподдержателей, вот и высказал невинное предположение, что, возможно, ни одна из них больше не действует.
— Мы в Гундаре считаем «невинность» положительным качеством, а не просто отсутствием вины, — заявил запретитель. — Мы вовсе не дураки, как могут предположить некоторые неряшливые бродяги.
Кугель проглотил язвительную реплику, готовую вот-вот сорваться с его языка, и удовольствовался тем, что пожал плечами. Майер ушел вместе с запретителем, и они некоторое время о чем-то спорили, поминутно кидая взгляды на Кугеля. Потом запретитель удалился, а трактирщик вернулся за стол Кугеля.
— Наш запретитель несколько резковат, но тем не менее он человек очень знающий, — сказал он Кугелю.
— С моей стороны было бы самонадеянным высказывать о нем свое мнение, — ответил тот. — А каковы, кстати, его обязанности?
— Мы в Гундаре придаем огромное значение точности и методичности, — пояснил Майер. — Мы полагаем, что отсутствие порядка ведет к беспорядку, а запретитель как раз и отвечает за подавление капризов и отклонений. О чем мы говорили до этого? Ах да, вы интересовались нашим всеобщим отсутствием волос. Я не могу дать этому точного объяснения. Как утверждают ученые, это означает окончательную ступень совершенства человеческой расы. Другие же верят в старинную легенду. Два волшебника, Астерлин и Молдред, соперничали за благоволение гундов. Астерлин пообещал им повышенную волосатость, такую, чтобы народу Гундара никогда больше не понадобилась одежда. Молдред же, напротив, предложил гундам полное отсутствие волос, со всеми вытекающими из этого преимуществами, и без труда выиграл состязание. На самом деле Молдред стал первым запретителем Гундара, этот пост, как вы знаете, сейчас занимает Хуруска.
Папаша Майер поджал губы и оглядел сад.
— Хуруска, этот недоверчивый тип, напомнил мне о моем строго установленном правиле для временных жильцов, согласно которому они должны ежедневно оплачивать свои счета. Я, разумеется, заверил его в несомненной вашей платежеспособности, но просто для того, чтобы утихомирить Хуруску, завтра с утра выставлю вам счет.
— Я расцениваю это как оскорбление, — высокомерно заявил Кугель. — Неужели мы будем раболепно подчиняться всем капризам Хуруски? Только не я, смею заверить! Я заплачу по счетам в обычном порядке.