— Совершенно верно. Госпожа Сольдинк, вне всякого сомнения, достойная женщина.
— Во всех отношениях. Строга в принципах, непреклонна в добродетели и не терпит несправедливости.
— Борк называет ее упрямой, твердолобой и вздорной, но это не совсем одно и то же.
— Определение Борка, по крайней мере, обладает достоинством краткости, — заметил Дрофо.
— В общем, госпожа Сольдинк немолода и некрасива. Она приземистая и толстая. У нее выдающаяся челюсть и черные усики. Но дама благородная и с сильным характером, поэтому Сольдинк у нее под каблуком. И теперь, поскольку госпожа Сольдинк пожелала искупаться в Пафнисианских ваннах, нам волей-неволей придется взять курс на Лаусикаа.
— Очень кстати, — обрадовался Дрофо. — В Помподуросе я найму червевода Пулка, а Ланквайлера или Кугеля уволю, и пускай он как хочет, так и добирается до континента.
— Неплохая идея, если только Пулк никуда не перебрался с Помподуроса.
— Нет, он там и с большим удовольствием вернется к работе.
— В таком случае половина ваших проблем решена. Кого высадите на берег — Кугеля или Ланквайлера?
— Еще не решил. Все зависит от червей.
Парочка удалилась, оставив Кугеля переваривать услышанное. Получалось, что ему придется не только работать не покладая рук, но и прекратить волочиться за дочерьми Сольдинка — во всяком случае, до тех пор, пока «Галанте» не отчалит от Лаусикаа. Кугель немедленно отыскал скребки и удалил со своих питомцев все следы налета, затем начистил их жабры так, что они засияли серебристо-розовым.
Ланквайлер тем временем осмотрел своего пристяжного, который успел изрядно запаршиветь и страдал от тимпа. Ночью он выкрасил его шишки синей краской, а затем, пока Кугель дремал, провел вокруг судна и подменил им отличного пристяжного Кугеля, которого впряг на положенное место со своей стороны. Ланквайлер, покрасив его шишки желтым, поздравил себя с тем, что так удачно избежал утомительной работы.
Наутро Кугель с изумлением обнаружил внезапное ухудшение состояния у своего червя.
Проходивший мимо Дрофо напустился на него с ругательствами.
— Взгляни, до чего ты довел своего червя! У него такая запущенная инвазия тимпа, что смотреть противно! К тому же, если я не ошибаюсь, вздутие указывает на сильную закупорку. Ее нужно немедленно устранить!
Кугель, памятуя подслушанный разговор, рьяно принялся за работу. Нырнув под воду, он начал орудовать расширителем, гант-крюком и шлангом, и через три часа напряженной работы закупорка была устранена. Червь немедленно утратил свой болезненно-желтый цвет и с новой силой потянулся за приманкой.
Когда Кугель наконец вернулся на палубу, он услышал, как Дрофо похвалил Ланквайлера.
— Твой пристяжной выглядит намного лучше! Молодец, так держать! — милостиво заметил наставник.
Кугель взглянул на пристяжного червя Ланквайлера. Очень странно, что страдающий закупоркой желтый червь Ланквайлера, кишащий тимпом, за одну ночь стал прямо-таки лучиться здоровьем, тогда как за столь короткое время здоровый розовый червь Кугеля пришел в исключительно плачевное состояние.
Кугель тщательно обдумал это обстоятельство. Он спустился на воду и, потерев шишки червя, обнаружил под голубой краской проблески желтого цвета. Кугель еще подумал, а затем поменял местами своих червей, поставив здорового на место пристяжного.
За ужином Кугель поделился с Ланквайлером своими переживаниями.
— Поразительно, насколько быстро они подхватывают тимп и закупорки! Я сегодня весь день возился с одним, а вечером забрал его на корабль, чтобы было удобнее ухаживать за ним.
— Стоящая мысль, — одобрительно кивнул Ланквайлер. — А я наконец-то вылечил одного, и второй тоже идет на поправку. Кстати, ты уже слышал? Мы идем к острову Лаусикаа, чтобы госпожа Сольдинк смогла искупнуться в Пафнисианских ваннах и вынырнуть оттуда девственницей.
— Я кое-что скажу тебе, только никому ни полслова, — сказал Кугель. — Юнга шепнул мне, что Дрофо намерен нанять в Помподуросе опытного червевода по имени Пулк.
Ланквайлер пожевал губами.
— И зачем ему это? У него уже есть два первоклассных червевода.
— Не хочется верить, что он собирается уволить тебя или даже меня, — продолжал Кугель. — И тем не менее сие кажется единственно вероятным предположением.
Ланквайлер нахмурился и ужин доедал в молчании.
Кугель дождался, пока Ланквайлер удалится, чтобы вздремнуть, затем прокрался на мостки у правого борта «Галанте» и сделал на шишках больного червя Ланквайлера глубокие надрезы, затем, вернувшись на собственные мостки, изображал со всей возможной шумихой, будто в поте лица борется с тимпом. Краешком глаза он заметил, как к ограждению подошел Дрофо, немного понаблюдал за ним, потом пошел своей дорогой.