Кугель оглядел комнату и ее обстановку. На серванте вперемешку были свалены всяческие диковины и редкости: пирамида из черного камня, моток веревки, стеклянные бутылки, маленькие маски, висящие на полке, кипы книг, цитра, бронзовый инструмент, состоящий из множества дуг и перекладин, и выточенный из камня букет цветов. Кугель проворно подбежал к парадной двери, где нашел тяжелый медный молоток в форме свисающего из пасти горгульи языка. Он стукнул молотком по двери.
— Откройте! Честному путнику нужен ночлег, и он щедро заплатит за гостеприимство!
Затем он подбежал назад к окну и увидел, как Фосельм поднялся на ноги постоял так некоторое время со склоненной набок головой, а затем вышел из комнаты. Кугель мгновенно открыл окно и забрался внутрь. Потом закрыл окно, схватил с серванта веревку и затаился в темноте. Фосельм вернулся, изумленно качая головой. Он уселся в кресло и вернулся к своей книге. Кугель подошел к нему сзади и накинул петлю вокруг его груди, потом еще и еще: казалось, веревка в мотке никогда не закончится. Очень скоро Фосельм оказался весь замотан в кокон из веревки.
Наконец Кугель обошел кресло и показался колдуну. Тот оглядел его с ног до головы — скорее с любопытством, чем со злостью.
— Могу я осведомиться о причинах этого визита?
— Это всего лишь страх, — ответил Кугель. — Я не осмелился провести ночь под открытым небом, поэтому пришел к твоему дому в надежде найти ночлег.
— А веревка? — Фосельм взглянул на путы, привязывавшие его к креслу.
— Я не могу оскорбить тебя объяснениями, — возмутился Кугель.
— Ты думаешь, что объяснения оскорбят меня сильнее, чем эти веревки?
Кугель нахмурился и побарабанил пальцами по подбородку.
— Твой вопрос куда более глубок, чем может показаться на первый взгляд, он восходит к древним исследованиям противостояния воображаемого и действительного.
Фосельм вздохнул.
— Сегодня я что-то не в настроении философствовать.
— По правде говоря, я и сам позабыл вопрос, — заюлил Кугель.
— Я перефразирую его простыми словами. Зачем ты привязал меня к креслу, вместо того чтобы войти в дом через дверь?
— Если ты так на этом настаиваешь, я буду вынужден открыть нелицеприятную правду. У тебя репутация коварного и непредсказуемого злодея с непреодолимой склонностью к патологическим шуткам.
Фосельм скорчил скорбную мину.
— В таком случае, простое отрицание с моей стороны в твоих глазах не имеет никакого веса. А кто пытался меня очернить?
Кугель с улыбкой покачал головой.
— Как человек чести я должен унести эту тайну с собой в могилу.
— Вот как! — воскликнул Фосельм и, погрузившись в размышления, умолк.
Кугель, краешком глаза следя за пленником, воспользовался случаем и оглядел комнату. Кроме уже замеченного им серванта обстановка состояла из ковра в темно-красных, синих и черных тонах, открытого книжного шкафа и табурета.
Маленькая мошка, летавшая по комнате, приземлилась на лоб Фосельма. Тот вытянул из-под пут руку и смахнул незваную гостью, после чего вернул руку обратно под веревки. Кугель обернулся и застыл с открытым от изумления ртом. Неужели он плохо завязал веревку? Казалось, Фосельм обезврежен так же надежно, как муха в паутине.
Тут внимание Кугеля привлекло чучело птицы четырех футов в высоту, с лицом женщины, обрамленным копной вьющихся черных волос. На ее лбу возвышался двухдюймовый гребень из прозрачной пленки.
— Это гарпия с Зардунского моря, — раздался голос из-за его плеча. — Их осталось очень немного. Они неравнодушны к плоти утонувших моряков и, когда корабль обречен, собираются вокруг него в ожидании добычи. Обрати внимание на ее уши, — палец Фосельма протянулся над плечом Кугеля и отодвинул волосы, — они совершенно такие же, как у русалок. Осторожней с гребнем! — Палец уперся в основание зубцов. — Острия ядовитые!