— Вармус, что вы задумали? Решили взять с нас денежки, посадить нас в каюты на разрушенном судне, а затем преспокойно уйти с вашим караваном? Берегитесь — я не вчера родился!
— Корабли обычно не плавают по суше, — пробормотал эстет Клиссум.
— Это верно, — согласился Вармус. — Но при помощи волшебства Кугеля это судно благополучно и беспрепятственно поплывет по воздуху.
Кугель заговорил серьезным голосом:
— По прискорбному недоразумению билеты на «Аввентуру» были проданы слишком большому числу пассажиров, и четверым из них придется ехать в нашей коляске класса люкс во главе колонны, где они смогут насладиться видом местных пейзажей. Позвольте в связи с этим задать вопрос: кто из вас страдает головокружением или навязчивым страхом высоты?
Перруквил так и заплясал, обуреваемый чувствами:
— Я не согласен на худшее помещение! Я заплатил свои кровные терции, и Вармус гарантировал мне, что я получу каюту в первую очередь! Если понадобится, я приведу кон стебля, который засвидетельствовал сделку, он подтвердит.
Вармус многозначительно кашлянул, и Кугель тоже кашлянул ему в ответ.
Эрмолде отвела Вармуса в сторонку и прошептала ему несколько слов на ухо, после чего тот развел руками и схватился за свои золотистые кудри. Он взглянул на Кугеля и пронзительно кашлянул.
— Я руководствуюсь не сознательным выбором, а строгой необходимостью. Я не переношу дорожную пыль, начну хрипеть и задыхаться, а потом свалюсь с приступом астмы, — высказался эстет.
Перруквил, казалось, счел высокопарную речь и эпикурейскую манерность Клиссума оскорбительной для себя.
— Если вы и в самом деле столь слабы здоровьем, не слишком ли безрассудно отваживаться на столь долгое путешествие с караваном?
Клиссум, закатив глаза, парировал выпад:
— Если я вынужден доживать последние годы в этом умирающем мире, я никогда не жалуюсь и не предаюсь унынию! Слишком много вокруг прекрасного и удивительного. Я всего лишь пилигрим, совершающий паломничество длиною в жизнь.
— Ну и какое отношение сие имеет к вашей астме? — нетерпеливо спросил Перруквил.
— Эта связь одновременно и скрытая, и явная. Я поклялся: будь что будет, но я должен спеть свои гимны на фестивале, даже если мое лицо обезобразит приступ астмы. Когда я узнал, что смогу путешествовать вверху, на свежем воздухе, восторгу моему не было предела!
— Пфф! — пробормотал Перруквил. — Может быть, мы все здесь астматики. Вармус не позаботился спросить об этом.
Во время этой дискуссии Вармус прошептал на ухо Кугелю:
— Эрмолде призналась, что беременна! Она боится, что, если ей в пути придется терпеть вибрацию и толчки, может произойти непоправимое. Делать нечего — она должна с комфортом путешествовать на «Аввентуре».
— Я согласен целиком и полностью, — прошептал ему в ответ Кугель.
Их внимание привлек веселый смех Иванелло.
— Я всецело доверяю Вармусу! Поскольку я заплатил двойную цену за самую лучшую каюту, он заверил меня, что я смогу выбрать сам. Поэтому я выбираю кормовой салон. А Кугель может спать внизу вместе с остальными возчиками.
Кугель как можно более отчетливо засопел.
— В этом случае Вармус имел в виду только коляски. Молодец вроде вас с удовольствием будет трястись на ухабах и собирать по пути ягоды. «Аввентура» была предназначена для особ со вкусом и воспитанием, таких как Клиссум и Эрмолде.
— А как же я? — вскричал экклезиарх Гольф Раби. — Я сведущ в четырех бесконечностях и заседаю в Коллегии как полноправный член. Привык к особому обращению. Мне необходимо тихое место для размышлений, и каюта на корабле подойдет для этих целей как нельзя лучше.
Ниссифер сделала два шага вперед, распространяя кисловатый запах и шелест.
— Я поеду на корабле, — странно хриплым шепотом заговорила она. — Если кто-нибудь помешает мне, я заражу его.
Иванелло откинул голову назад и оглядел женщину из-под полуприкрытых век.
— Заразите? Что вы имеете в виду?
— Ты действительно хочешь узнать? — раздался хриплый шепот.
Кугель, внезапно забеспокоившись, огляделся вокруг. Куда подевался доктор Лаланк с его питомицами? Охваченный внезапным предчувствием, он подбежал к трапу и взлетел на палубу.
Его опасения оправдались. Три мима укрылись в его каюте. Доктор Лаланк, отчаянно жестикулируя, стоял на пороге. При виде Кугеля он развел руками.