— У этой вещицы очень любопытная история, к которой я вернусь в более подходящее время, — увернулся от ответа Кугель. — А сейчас…
— Разумеется! Вам куда интереснее мимы, как я их называю, и таково, вероятно, предназначение, для которого они были созданы.
— Больше всего я заинтересован в том, чтобы выставить их из моей каюты.
— Я буду краток, хотя мне придется вернуться к временам Великого Мотолама, в конце Восемнадцатой эры. Величайший волшебник Моэль Лель Лао жил во дворце, вырезанном из целой глыбы лунного камня. Даже сегодня, если пройти по долине Серых Теней, можно найти несколько его осколков. Раскапывая старые саркофаги, я нашел выпуклую коробочку с тремя статуэтками из потрескавшейся и выцветшей слоновой кости, каждая не больше моего пальца. Я взял их домой и хотел смыть грязь, но они впитывали воду быстрее, чем я успевал снова их намочить, и наконец я решил на ночь положить их в бассейн. С утра я нашел эту троицу. Я окрестил их Саш, Сказья и Рлайс в честь трех Трацинтийских фаций и попытался научить говорить. Но они ни разу не издали ни звука, даже между собой.
Необыкновенные создания, странно милые, и я мог бы часами рассказывать вам об их повадках. Я зову их мимами, потому что, когда на них находит настроение, они принимают различные позы, прихорашиваются и разыгрывают тысячи сценок, ни одной из которых я не понимаю. Я привык позволять им делать то, что им хочется, взамен они разрешают мне заботиться о них.
— Все это замечательно, — проворчал Кугель. — Но теперь мимам конца Восемнадцатой эры придется столкнуться с реальностью сегодняшнего дня в лице Кугеля. Предупреждаю, я вынужден собственноручно выставить их за порог!
Доктор Лаланк печально пожал плечами.
— Уверен, что вы станете обращаться с ними как можно более мягко. Каковы ваши планы?
— Время планирования прошло!
Кугель направился к двери каюты и распахнул ее настежь. Троица сидела точно так же, как и раньше, уставившись на Кугеля изумленными глазами.
Кугель встал сбоку и указал на дверь.
— Вон! Давайте! Уходите! Выметайтесь отсюда! Я собираюсь лечь на свою койку и отдохнуть.
Ни одна из трех даже не шелохнулась. Кугель подошел поближе и взял за руку ту девушку, которая была справа от него. В тот же момент комната задрожала и завибрировала, и, прежде чем Кугель успел сообразить, что происходит, он вылетел из каюты.
Он сердито вернулся в каюту и попытался схватить ближайшую к нему девушку. Та с серьезным лицом выскользнула из его рук, и комната снова, казалось, наполнилась трепещущими фигурами, летящими вниз, вверх, по кругу, точно мириады мотыльков. Наконец Кугелю удалось поймать одну из них сзади и, дотащив до двери, выкинуть на палубу. В тот же миг его бросило вперед, и выгнанная девушка вновь оказалась в каюте.
Другие пассажиры пришли посмотреть на это представление. Все они хохотали и отпускали шутливые замечания, за исключением Ниссифер, которая не обращала на всю суету никакого внимания. Доктор Лаланк принялся оправдываться:
— Видите, что происходит? Чем суровее вы себя ведете, тем решительнее они вам отвечают.
Кугель процедил сквозь зубы:
— Они выйдут, чтобы поесть, вот тогда и посмотрим.
Доктор Лаланк покачал головой.
— Не стоит на это надеяться. У них очень скромный аппетит, все, что им нужно, — немного фруктов, пирожное и глоточек вина, да и то изредка.
— Стыдитесь, Кугель! — вмешалась Эрмолде. — Неужели вы заморите бедняжек голодом? Они и так бледные и изможденные!
— Если они не хотят голодать, то могут просто уйти из моей каюты!
Экклезиарх поднял вверх поразительно длинный белый палец с распухшими суставами и желтым ногтем.
— Кугель, вы так лелеете свои чувства, точно они — оранжерейные растения. Почему бы раз и навсегда не покончить с тиранией ваших внутренних органов? Я дам вам почитать трактат. В конечном счете, удобство пассажиров должно превалировать над вашим собственным. И еще. Вармус гарантировал нам превосходное питание из пяти или шести перемен блюд. Солнце уже высоко, так что пора бы вам заняться приготовлением завтрака.
— Раз Вармус давал вам такие гарантии, пусть он и готовит, — отрезал Кугель.
Перруквил возмущенно раскричался, но Кугель не сдавался.
— Мои собственные заботы важнее!
— А что с нашими помещениями? — напомнил ему Перруквил.
Кугель указал на планшир.
— Можете спуститься вниз по веревке и пожаловаться Вармусу! И вообще, не приставайте ко мне!
Перруквил подошел к планширу и поднял страшный шум. Вармус задрал голову, показывая свое широкое лицо.