Шилко, которому вино и доски, перекрывавшие выход, придали смелости, прокричал опять:
— Вонючая колдунья! Тони потише, а не то я, Шилко, отрежу оба твоих языка!
Он взмахнул мечом и принялся изображать, как он будет исполнять свою угрозу. Все это время в отдушину заливали новые ведра воды.
Изнутри каюты что-то налегло на дверь, но доски держали надежно. Раздался еще один сильный удар; доски затрещали, и сквозь трещины начала сочиться вода. Затем последовал третий толчок, и доски разлетелись в щепки. На палубу хлынула зловонная вода; следом появилась Ниссифер собственной персоной. На ней не было ни платья, ни вуали, и оказалось, что под ними скрывалось толстое черное создание с пучком темного меха между глаз, странная помесь — наполовину зелесинь, наполовину базиль. Из-под рыжевато-черной грудной клетки свисало кольчатое осиное брюшко, спину прикрывала хитиноподобная оболочка из черных надкрыльев. Четыре тоненькие черные руки заканчивались длинными и худыми человеческими ладонями, тощие голени из черного хитина и странно раздутые ступни поддерживали грудную клетку со свисающим вниз брюшком.
Странное существо шагнуло вперед. Шилко испустил сдавленный вопль и, попятившись назад, споткнулся и упал на палубу. Создание в один прыжок наступило ему на руку, затем, присев, вонзило свое жало ему в грудь. Шилко пронзительно вскрикнул; никем не остановленный, он покатился по палубе, сделал несколько сумасшедших кульбитов в воздухе, упал на землю, слепо нырнул в пруд и начал там метаться туда-сюда. Наконец он затих, и практически сразу же его тело начало распухать.
На «Аввентуре» существо, называвшее себя Ниссифер, развернулось и направилось обратно в каюту, довольное отпором, который оказало своим неприятелям. Кугель, стоявший на корме, ударил мечом, и лезвие, оставив за собой облако из тысячи золотистых пылинок, вонзилось в левый глаз Ниссифер и застряло в груди. Ниссифер зашипела от изумления и боли и отступила назад, чтобы получше разглядеть своего обидчика.
— Ах, это Кугель! Ты сделал мне больно; ты умрешь от вони! — прохрипела она.
С шумом хлопая надкрыльями, Ниссифер вспрыгнула на корму. Кугель в панике отступил за нактоуз. Ниссифер приближалась, ее кольчатое брюшко изогнулось вперед и вверх между тонкими черными ногами, обнажая длинное желтое жало.
Кугель схватил одно из пустых ведер и швырнул его в лицо Ниссифер; затем, пока она боролась с ведром, прыгнул вперед и, размахнувшись, рассек перемычку, соединявшую брюшко с грудью.
Брюшко, упав на палубу, начало дергаться, извиваться и вскоре покатилось вниз по межпалубной лестнице на палубу.
Ниссифер, точно не заметив увечья, продолжала неумолимо двигаться вперед, истекая густой желтой жидкостью. Шатаясь, она дошла до нактоуза и протянула вперед длинные черные руки. Кугель отскочил и перерубил ей кисти. Ниссифер вскрикнула и, бросившись вперед, выбила меч у Кугеля из пальцев.
Пощелкивая надкрыльями, она шагнула вперед и, схватив Кугеля, подтащила его поближе.
— А теперь, Кугель, ты узнаешь, что такое зловоние.
Кугель нагнул голову и ткнул приколотым к шляпе «Фейерверком» прямо в грудь Ниссифер.
Когда Вармус с мечом в руке взобрался по межпалубной лестнице, он обнаружил Кугеля, бессильно прислонившегося к гакаборту.
Вармус оглядел корму.
— А где Ниссифер?
— Ниссифер больше нет.
Через четыре дня караван спустился с холмов к берегам озера Заол. За его мерцающими водами восемь белых башен, полускрытых в розовой дымке, указывали местоположение Каспара-Витатуса, называемого иногда городом памятников. Караван обогнул озеро и приблизился к городу по аллее Династий. Миновав более сотни памятников, путники добрались до центра. Вармус показал дорогу к тому месту, где он обычно останавливался, — трактиру Канбо, и изнуренные путешественники приготовились восстановить свои силы.
Приводя в порядок каюту Ниссифер, Кугель наткнулся на кожаный мешок с сотней терциев, который он взял себе. Вармус, однако, настоял на том, чтобы помочь Кугелю разобрать пожитки Иванелло, Эрмолде и Перруквила. Они нашли еще триста терциев, которые поделили пополам. Вармус завладел гардеробом Иванелло, а Кугелю досталась та самая серьга с молочным опалом, на которую он с самого начала положил глаз. Кугель также предложил уступить Вармусу за пятьсот терциев все права на «Аввентуру».
— Это небывало выгодная сделка! Где еще ты найдешь крепкое судно, полностью снаряженное и хорошо оборудованное, за такую цену?