Снова возвращаюсь к прошлому, вспоминаю начало своего коммерческого пути.
…Прошло около полутора месяцев с тех пор, как я заполнила витрины товаром. Начались какие-никакие продажи. Было бы несправедливым сказать, что мой муж мне совсем не помогал. Связи, наработанные в крупной корпорации, он задействовал напрямую, и эта помощь была значительной. Одним из таких его поступков был договор с его знакомой из торгового отдела конкурента-монополиста о десятипроцентной скидке и отсрочке платежа на одни сутки. Это были хорошие условия. И скоро я протоптала дорожку в этот отдел за товаром. Завотделом замечательно относилась к мужу, стала хорошо относиться и ко мне. В принципе, с ее стороны никакого криминала не было: многим постоянным клиентами этот отдел давал такую скидку. Но мы, к моему изумлению, оказались в категории далеко не клиентов, и через некоторое время нас с мужем вызвал к себе хозяин этой фирмы: мужа пригласил на работу менеджером, а мне как частному предпринимателю в скидке отказал:
– На своей территории буду работать только я, мне конкуренты не нужны.
Я тогда задрожала от обиды, голос сорвался:
– Так что, ваша задача на корню задавить всех, кто мельче и незначительнее вас?
Он прямо не ответил, отвел глаза, потом начал пространно рассуждать о том, как ему это невыгодно. Я не поверила. Миллионные обороты и мои несколько тысяч в месяц были несравнимы. Видимо, решил задавить конкурента в начале его деятельности. Конечно, это было его право. Что уж тут обижаться? Муж отказался, зарплата была мизерной, а условия работы – жесткими. А я осталась без скидки и решила искать новых поставщиков. Первым делом, через несколько дней выехала во Львов, на одну крупную известную фирму, поговорить с директором. О чем говорить, я не знала. Но жажда нового гнала меня вперед, я не хотела оставаться на месте и страстно искала выход.
Не буду описывать детально саму поездку. Помню унылые, покрытые снегом пейзажи под низкими тучами, хорошо обозреваемые со второй полки расхлябанного холодного вагона, и вечно жующее семейство на двух нижних с туесками, сковородками и пластиковыми контейнерами для салатов. Их тотальное обжорство вызвало у меня тогда острое чувство голода, и бороться с ним было также бесполезно, как и с неспешным движением старенького поезда. Приехала в три часа дня, в четыре была на месте. Обычный двухэтажный офис, небольшой, огороженный чугунным литым забором. Меня долго держали в холле, правда, принесли кофе. Потом подошла девушка-менеджер и довольно настойчиво стала предлагать стать дилером их кампании без права самостоятельной работы. Таковы условия их сотрудничества, и никак иначе. Как раз на тот момент они нуждались в региональном менеджере в моем регионе, и мой приезд был им кстати: на ловца и зверь…
Прежде чем согласиться, мне нужно было все очень тщательно взвесить и просчитать. Я не совсем понимала, выгодно это или нет, поэтому не соглашалась. Все, что мне нужно было (как я думала) – договориться о небольших партиях товара с дилерским процентом. По большому счету, я на тот момент мало что понимала в бизнесе, просто кивала с умным видом и периодически говорила «нет, я не закрою свое ЧП». Второй этап переговоров начался через полтора часа. Меня пригласили в кабинет директора. Молодой, небольшого роста бритоголовый, с серьгой в мочке уха, он был крайне подвижен и красноречив. Сначала он пытался произвести на меня впечатление роскошью кабинета. Этого не случилось, поскольку я раньше в таких кабинетах не была. Мне не с чем было сравнивать, мои глаза не загорелись завистливо при виде пепельницы из натурального малахита (сейчас бы загорелись).
После первой атаки тяжелой артиллерией – роскошью и благополучием – он стал убеждать меня в бессмысленности моей собственной работы: «Видите ли, у вас совершенно нет шансов. Рынок давно поделен на сегменты, у каждого своя доля импортных закупок. Тем более нет шансов в конкурентной борьбе, кругом прочно обосновались монополисты. Вам никогда не достичь благополучия», – и он широко развел руками, намекая, видимо, на свой бизнес. Если бы он тогда расписал подробно и в красках, какое оно, это благополучие, а не показывал свои кабинетные декорации, я, наверное, согласилась бы на его условия. Но он не знал, насколько низкими были мои потребности. Пепельница из малахита в их число не входила. Его пламенная речь обескуражила, но не убедила. Возникла неловкая пауза. Я не знала, что ответить, чтобы не выглядеть глупо, поэтому молчала.
Говорят, молчание красноречивее слов. Видимо, я произвела на него впечатление, потому что он не выдержал первый и, чтобы заполнить паузу, перешел на описание счастливых будней региональных дилеров, которые работали на десять процентов оборота. Чувствовалось, что он уже устал говорить, выдохся, но не останавливался. Напор его уменьшился, речь стала не такой гладкой. А я, в силу своего умения подмечать детали, обратила внимание на смерть одного из дилеров в автокатастрофе с пышными похоронами за счет компании, и на маленькие суммы выплат, помеченные в сносках ведомостей, и большие суммы затрат. Ведомости прокручивались передо мной на экране в быстром темпе с целью показать объем проданного товара. Что-что, а после своего аптечного бизнеса я четко научилась читать документы даже в быстром темпе. После этого я окончательно успокоилась, напряжение ушло.