– Так ты у нас, выходит, маленький принц?
– Ну, типа того.
– А почему у отца не работаешь?
– Не могу, все ходят на цыпочках, отводят глаза, ежеминутно подают кофе и сигареты. Поговорить не с кем.
Я задумалась. Выходит, для Коли главное – не престиж, а нормальное человеческое общение, когда можно рассказать друг другу все новости, поделиться сплетнями, перемыть косточки общим знакомым? Например, Вики? Выходит, так. Это, с какой стороны ни посмотри, признак самодостаточности: знать, чего хочу, решать, как это буду делать. Забегая вперед, скажу, что пыталась обучать Колю искусству торговли, работе с финансами – не вышло. Он очень любил машины, дорогу, определенность в завтрашнем дне. Он хорошо знал свои возможности и не хотел прыгать выше головы. Во всяком случае, на тот момент…
Использовать жизнь по назначению. А дорога плывет…
…26 июня 2013 года, среда. Сейчас я еду в Феодосию, пишу свою маленькую сагу. В наушниках победно и как-то нестерпимо ангельски поёт Эмма Чаплин. Сколько хватает глаз – насыщенно-зеленые горы, долины, ущелья. В небе – башнеподобные белые облака, ярко оттеняющие его голубизну. Машина мчится быстро, будто летит над асфальтовым полотном. Белые ограничительные линии, словно яркие нитяные строчки на серой ткани, быстро проплывают мимо. Скорость, запах разнотравья, отличная музыка, тетрадь и ручка – это, на самом деле, настоящее счастье. Именно сегодня и сейчас. Мой водитель Коля привык, что я пишу в дороге, и занимается своим делом: ведет машину, обгоняет грузовики и старенькие легковушки колхозников, иногда отвечает по телефону. Ему это нравится. Вообще, наслаждение жизнью – странная штука. Его можно получать каждый день – от хорошей дороги, от радостного и содержательного общения, от вкусной еды. Ведь и раньше никто не запрещал мне это делать. Никто, кроме меня самой.
Сегодня наслаждаться жизнью мешает многое. Тайфуны, цунами, войны, ядерные взрывы и прочие катастрофы… От всего этого можно сойти с ума. Но любой форс-мажор можно пережить, если остаться живым. Есть другая проблема – более мелкая, на первый взгляд, но более утомительная. Она заключается в нашем окружении. Вокруг много людей, от которых легко заразиться не столько гриппом, сколько унынием. Их чувства, в большинстве своем, – серые, давящие, злобные. Маниакальная озабоченность завтрашним днем, тревога, скука и другие неприятные эмоции искажают восприятие мира, как дурное зеркало. Настоящая жизнь за искажениями не видна. А в нынешней реальности, наполненной постоянными страхами, от уныния становится совсем тяжко. Усталость какая-то неуемная. Все беспросветно.
Но так ли это на самом деле? Может, Бог или кто-то еще, создавший нас и нашу планету, на самом деле дает каждому такой бесценный подарок как жизнь, не для того, чтобы мы беспросветно мучились, страдали, стенали, болели и умирали? Смысл в радости, в эмоциях, в наслаждении от себя, от работы, от реализации планов и творчества. Это все равно, что подарить безграмотному крестьянину иномарку последней модели, и он в салоне начнет разводить костер – чтобы ветром не задувало пламя. Иногда у меня такое ощущение, что мы используем свою жизнь не по назначению.
А дорога плывет – яркая, свободная, зовущая… Хорошо! Вспомнила о своих недавних занятиях и улыбнулась. Я решила хоть один раз в жизни сходить на курсы риторики. Да и какой бизнесмен или -вумен без модных нынче курсов? Впрочем, мне хотелось разобраться, что мешает в общении. С постоянными клиентами у меня проблем как-то не возникало, у нас уже сложились четко распределенные роли с заложенным в них сценарием. Так сказать, отработанный политес. Но вот новые клиенты… Мда-аа, проблема!
На курсах риторики, когда начались тренинги, мне показали мою авторитарную позицию в разговоре – с наклоном головы, приподнятыми плечами, определенным положением рук. Наверное, эта позиция сформировалась еще в школе, где мне, молодой учительнице, приходилось «строить» растущее поколение. Как оказалось, я всегда говорила в сторону, не желая слушать собеседника, не хотела участвовать в диалоге. Только монолог – грамотный, хорошо поставленный. Конечно, при таком «нападении» собеседники защищались. Я хорошо поняла, что не хочу больше воевать. Теперь мне надо учиться участвовать в диалоге. Дать понять людям, что я при всех своих талантах и способностях – человечна и мила. Я больше не воин, мое путешествие сквозь враждебные территории закончилось, начинается принятие себя. «Миленькие мои, дорогие, хорошие…», – при таких словах любые собеседники начинают улыбаться в ответ.