Со вторым разделался д'Аверк, поразив его в сердце. Третьему Хоукмун перерезал горло, но когти четвертого вцепились ему в левую руку. Он извернулся, напрягшись всем телом, и попытался выхватить кинжал, одновременно отбиваясь еще от одной твари.
От ужасной вони к горлу подкатывалась тошнота. В конце концов ему удалось достать кинжал, и он вонзил клинок в державшую его лапу. Закричав, тварь отпустила герцога.
И тогда Хоукмун погрузил клинок в светящийся глаз — и оставил оружие там, ибо пора было заняться другой тварью.
В темноте он не мог разглядеть, сколько чудовищ еще живы. Д'Аверк изрыгал грязные ругательства собственного изобретения; кровь вокруг него лилась рекой.
Хоукмун поскользнулся на крови, немного отстранился от скалы и этой секундной заминки оказалось достаточно, чтобы очередная тварь с громким воем прыгнула на него и сжала в крепчайшем захвате. Прижимая обе руки Хоукмуна к бокам, она с яростью заколотила клювом по маске, пытаясь добраться до лица.
Хоукмун мотнул головой, оставив маску в зубах врага, с трудом развел руки в стороны и изо всех сил боднул противника в грудь. Тварь отшатнулась в замешательстве: откуда ей было знать, что маска Стервятника — отнюдь не часть тела Хоукмуна; Хоукмун вонзил меч ей в сердце и быстро обернулся к д'Аверку, на котором повисло сразу два существа.
Он снес голову одному и занес меч над вторым, но существо вдруг вырвало клок камзола д'Аверка, бросилось прочь и исчезло в ночи.
Итак, они расправились почти со всеми мерзкими созданиями — лишь одному удалось спастись.
Д'Аверк тяжело дышал; он не был ранен, если не считать нескольких глубоких царапин в том месте, где когти твари отхватили кусок одежды. Хоукмун разодрал свой плащ и перевязал рану.
— Будем считать, обошлось, — сказал д'Аверк. Он снял помятую маску и выбросил ее. — Маски неплохо нам помогли, но, раз уж ты потерял свою, то и я не стану ее носить. Камень у тебя во лбу невозможно ни с чем спутать, так что нет смысла продолжать маскарад… — он усмехнулся: — Тысячелетие Ужаса породило безобразных созданий, друг Хоукмун, как я и говорил.
— Я и не спорил, — улыбнулся Хоукмун. — Идем, надо поискать ночлег. Тозер отметил на карте безопасные места, посмотри-ка.
Д'Аверк полез за пазуху и вдруг в ужасе закричал:
— Ох, Хоукмун! Ну, что за невезение!
— Что случилось, мой друг?
— Эта зверюга вместе с куском камзола оторвала карман, а в кармане лежала составленная Тозером карта. Хоукмун, мы пропали!
Хоукмун выругался и спрятал меч в ножны.
— Ничего не поделаешь, — нахмурился он, — надо отыскать эту тварь. Она была ранена и наверняка оставила кровавый след.
А может быть, возвращаясь в свое логово, она выбросила карту. Ну, а если нет, мы найдем ее берлогу и попробуем отобрать карту силой.
— Стоит ли? — мрачно заметил д'Аверк. — Неужели мы не вспомним, где находится Лландар?
— А вдруг ошибемся? Нет, надо идти, д'Аверк, — и Хоукмун полез на уступ скалы — туда, где скрылось отвратительное создание. Нехотя д'Аверк последовал за ним.
К счастью, небо было чистым, и в ярком лунном свете Хоукмун разглядел на камнях блестящие пятна, которые, несомненно, были кровью. Чуть дальше он увидел еще больше таких пятен.
— Сюда, д'Аверк, — позвал он. Его друг вздохнул, пожал плечами и двинулся следом.
Поиски продолжались до рассвета, пока Хоукмун, наконец, не потерял след. Они забрались высоко в горы, откуда хорошо были видны две долины, расстилавшиеся внизу. Хоукмун, покачав головой, запустил пятерню в копну светлых волос.
— Никого. А я был почти уверен…
— Эх, ничего у нас не получается, — вздохнул д'Аверк, потирая усталые глаза. — Карты нет, с пути сбились…
Хоукмун пожал плечами:
— Извини, д'Аверк. Я хотел как лучше… Внезапно его лицо просветлело, он вытянул руку:
— Эй, там что-то движется! Пойдем-ка… — И он скрылся за скалой.
Чуть позже д'Аверк услышал изумленный крик, а затем наступила тишина. Француз выхватил меч и бросился за своим другом, недоумевая, что могло его так удивить.
За поворотом открывался вид на ущелье, в котором лежал город, полностью построенный из металла. Там были блестящие — красные, золотые, оранжевые, синие, зеленые металлические дома, остроконечные металлические башни и извивающиеся металлические дороги. Но (это было хорошо видно даже отсюда) жители давно покинули дома, и теперь они медленно разрушаются, ржавеют, теряя былое великолепие…
Повернувшись лицом к городу, Хоукмун на что-то указывал рукой. По склону горы убегал давешний противник, направляясь прямиком к постройкам.