Одному Хоукмун перерезал горло, другому почти по рукоять вонзил меч в нижнюю часть живота — в то место, где была щель между пластинами доспехов, но на месте убитых тут же появлялись другие Волки.
Они сражались около часа, стараясь не дать противнику забраться на плато и одновременно отражая выпады тех, кто все-таки забрался.
Но их окружили, и мечи, точно зубы гигантской акулы, нацелились им в лица.
— Сдавайтесь, джентльмены, — послышался голос Мелиадуса. — Или я прикажу зарезать вас.
Опустив оружие, Хоукмун и д'Аверк в полном отчаянии посмотрели друг на друга.
Они прекрасно понимали, что Мелиадус ненавидит их лютой ненавистью, и что теперь, когда они попали в плен на вражеской территории, у них не оставалось никакой возможности спастись.
Мелиадус, как видно, тоже понимал это, поскольку, сдвинув на бок маску Волка, ухмыльнулся и заметил:
— Не знаю, как вы попали в Гранбретанию, Хоукмун и д'Аверк, но то, что вы оба круглые идиоты — это несомненно! Стало быть, вы тоже искали старика? Зачем он вам, позвольте спросить? У вас ведь уже есть то, что можно получить у него.
— Возможно, у него есть кое-что еще, — сказал Хоукмун, решив, что чем меньше будет знать Мелиадус, тем больше шансов, что им удастся его обмануть.
— Другое? То есть, другие устройства, полезные Империи Мрака? Спасибо, что сообщил, Хоукмун. Сам старик, разумеется, расскажет подробнее.
— Старик исчез, Мелиадус, — добродушно проговорил д'Аверк. — Мы предупредили его о твоем появлении.
— Исчез? Хм… Не уверен. Но если и так, то вы знаете, куда он делся, сэр Гьюлам.
— Я — нет, — сказал д'Аверк, брезгливо глядя на солдат, связывающих его и Хоукмуна одной веревкой.
— Посмотрим, — ухмыльнулся Мелиадус. — Я бы хотел прямо здесь, немедленно, устроить вам небольшую пытку. Чтобы хоть чуточку утолить жажду мести. Надеюсь, вы простите мне этот каприз. А позже, когда мы прибудем в мой дворец, я использую другие, более интересные способы… К тому моменту, думаю, старик уже будет в наших руках — старик и его секрет путешествий во времени… — про себя барон добавил: «К тому моменту я уже оправдаюсь перед королем-императором и заслужу прощение за то, что покинул столицу без соизволения монарха».
Он протянул руку и нежно погладил Хоукмуна по щеке:
— Ах, Хоукмун, скоро ты на себе почувствуешь, как я зол. Очень скоро…
Хоукмун задрожал всем телом, глубоко вздохнул и плюнул в ухмыляющуюся волчью маску.
Мелиадус отпрянул, вытер слюну с маски и наотмашь ударил Хоукмуна по губам.
— Еще одна пытка за это, Хоукмун, — прошипел он. — И обещаю, что эти пытки продлятся для тебя целую вечность!..
Хоукмун опустил голову. Солдаты грубо схватили его, вместе с Гьюламом д'Аверком подтащили к краю обрыва и сбросили вниз.
Веревка, которой они были связаны, натянулась и не дала упасть на дно ущелья. Безо всякой осторожности их опустили на уступ перед пещерой; через несколько минут подошел Мелиадус, спустившийся по скобам.
— Мне еще надо найти старика, — сказал барон. — Думаю, он прячется где-то поблизости. Мы хорошенько свяжем вас и бросим в пещеру, поставив у входа пару стражников — просто на случай, если вы каким-либо образом освободитесь от пут — а сами отправимся на его поиски. На этот раз тебе не убежать, Хоукмун. И тебе тоже, д'Аверк. Наконец-то вы принадлежите мне! Тащите их внутрь, ребята. Свяжите их всеми веревками, которые только найдете. И не спускайте с них глаз, потому что это любимые игрушки Мелиадуса!
Проследив за тем, чтобы приказание было исполнено точно, Мелиадус оставил троих воинов у входа в пещеру и в отличном настроении спустился в долину.
«Еще немного, — сказал он себе, — и враги окажутся в моей власти, все их секреты попадут ко мне в руки, и тогда король-император поймет, что говорил правду. И что с того, что монарх плохо думал обо мне?»
У Мелиадуса уже созрел план, как исправить и эту ошибку.
Глава 16
МАЙГАН ЛЛАНДАРСКИЙ
Настала ночь. Однако огонь все еще горел в дальней пещере, поэтому Хоукмун с д'Аверком постарались откатиться поглубже в тень.
Выход из пещеры караулили крепкие стражники. Они надежно связали пленников веревками, и, как ни напрягался Хоукмун, он не сумел даже пошевелиться. Все, что он мог, это морщиться, таращить глаза и дергать головой. Бедняге д'Аверку приходилось ничем не лучше.
— Похоже, мой друг, мы были недостаточно осторожны, — сказал д'Аверк самым бодрым голосом, на который только был способен.