Она чуть наклонила маску.
— Пригласите барона, — приказала графиня.
Глава 3
ХОУКМУН ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ
Быстроходный корабль стремительно рассекал морскую гладь, ветер надувал огромные белоснежные паруса. Небо было ясным, а море безмятежным. Рулевой покосился на главную палубу, где у борта, вглядываясь в океан, стоял Хоукмун. Ветер трепал золотистые волосы герцога Кельнского, а за спиной его вился алый бархатный плащ. Красивое лицо молодого человека портил лишь Черный Камень во лбу.
Заметив боцмана, поднявшегося на палубу, Хоукмун приветственно вскинул руку.
— Я отдал приказ плыть вдоль побережья в восточном направлении, — доложил боцман.
— Кто велел вам идти этим курсом?
— Никто, сударь. Просто я подумал, что раз вы направляетесь в Днарк…
— Мы направляемся не в Днарк. Скажи об этом рулевому.
— Но тот страшный воин — Рыцарь-в-Черном-и-Золотом, как вы его называли, он же говорил…
— Он мне не хозяин, боцман. Мы направляемся через море — в Европу.
— В Европу, сэр?! После того, как вы спасли Нарлин, мы отвезем вас, куда хотите, и куда угодно последуем за вами. Но понимаете ли вы, какое огромное расстояние мы должны проплыть, чтобы достичь Европы, сколько морей нам придется пересечь, какие шторма пережить…
— Да, понимаю. Но все равно мы поплывем в Европу.
— Как скажете, сэр, — нахмурившись, боцман повернулся, чтобы передать рулевому приказ.
Из своей каюты под главной палубой по трапу поднялся д'Аверк. Хоукмун ему улыбнулся:
— Хорошо спалось, друг д'Аверк?
— Настолько хорошо, насколько это возможно на борту этого плавающего корыта, качающегося в разные стороны. Я и в лучшие времена страдал от бессонницы, но сейчас мне удалось сомкнуть глаза лишь на несколько минут. Пожалуй, на большее я и не рассчитывал.
— Когда я час назад заходил в каюту, ты храпел, — засмеялся Хоукмун.
— Так значит, ты слышал, как я тяжело дышал? — поднял брови д'Аверк. — Я старался делать это как можно тише, но дурацкая простуда, которую я подхватил на борту корабля, вызывает определенные затруднения, — он поднес к носу льняной платок.
На д'Аверке была свободная шелковая голубая рубашка, алые расклешенные брюки, тяжелый широкий кожаный пояс, на котором висели меч и кинжал. Горло он обмотал шарфом пурпурного цвета, а его длинным волосам не позволяла спадать на лоб яркая повязка. Тонкие, почти аскетические черты лица хранили обычное сардоническое выражение.
— Правильно я расслышал ваш разговор с боцманом? — спросил д'Аверк. — Ты приказал направиться в Европу?
— Да.
— Значит, ты все еще надеешься добраться до замка Брасс и хочешь забыть слова Рыцаря-в-Черном-и-Золотом? Ты ведь знаешь, что твоему клинку, — д'Аверк показал на большой розовый меч на боку Хоукмуна, — выпала судьба направиться в Днарк, чтобы служить делу Рунного Посоха?
— Я обязан быть верным себе и своим родным и не стану служить какому-то мифическому Посоху, в существовании которого я весьма сильно сомневаюсь.
— Раньше ты не верил в силу этого клинка, — с иронией заметил д'Аверк, — но ты же видел, как Меч Рассвета вызвал воинов, которые спасли наши жизни.
На лице Хоукмуна появилось упрямое выражение.
— Да, — с неохотой признался он, — но я все равно хочу попробовать вернуться в замок Брасс.
— Но ведь невозможно узнать, в каком измерении он находится.
— Да, я могу лишь надеяться, что он именно в этом измерении, — в голосе Хоукмуна прозвучала категоричность. Он как бы показывал, что не хочет обсуждать уже решенный для себя вопрос. Д'Аверк поднял брови, затем спустился на нижнюю палубу и стал прогуливаться по ней, насвистывая.
Пять дней плыли они, подняв все паруса, по спокойному океану. На шестой день боцман подошел к Хоукмуну и указал вперед:
— Видите темное облако там, на горизонте? Это шторм, и мы к нему приближаемся.
Хоукмун стал вглядываться вдаль:
— Говоришь, шторм? Какой-то странный…
— Да, сэр. Убрать паруса?
— Нет, боцман. Мы будем плыть дальше, пока точно не узнаем, что там впереди.
— Как скажете, сэр, — боцман, качая головой, спустился на палубу. Спустя несколько часов перед ними возникло нечто, напоминающее огненную стену, протянувшуюся через море. Стена поднималась вверх, а небо оставалось все таким же голубым, как обычно, и море выглядело абсолютно спокойным. Только ветер стих. Создавалось впечатление, будто они плывут по озеру, берега которого уходят в небо и исчезают в вышине.