— Разверните, господа!
Хоукмун нагнулся и откинул ткань. Ему в глаза ударил яркий свет, и он увидел на обнажившейся части предмета свое отражение. Озадаченный, он отбросил всю ткань.
Перед ним были боевые шлемы, сделанные так, чтобы закрывать всю голову и плечи. Они были изготовлены из какого-то незнакомого металла, отполированного лучше самого прекрасного зеркала, которое когда-либо доводилось видеть Хоукмуну. Шлем был совершенно гладким, без украшений. Единственное, что выделялось на ровной поверхности, были прорези для глаз. Поэтому кто бы ни смотрел на шлем, он видел в нем лишь свое собственное отражение. Сзади шлемы были украшены гребнями из того же металла, выполненными настолько искусно, что сразу можно было сказать, что делал их не простой ремесленник, а настоящий мастер. Хоукмуну вдруг пришло в голову, насколько они могут быть полезны в бою: противника испугает собственное отражение, создающее иллюзию, что он сражается сам с собой.
Граф Брасс громко засмеялся:
— Да ведь тот, кто изобрел эти шлемы, был просто гением! Ничего лучше я никогда не видел!
— Примерьте их, — усмехнулся в ответ Фанк. — Ваш — тот, что вы развернули. С гребнем под цвет меди.
Граф Брасс улыбнулся и поднял шлем, водрузив его на плечи. Хоукмун посмотрел на него и увидел свое лицо с тусклым Черным Камнем во лбу, веселое и удивленное. Хоукмун примерил свой шлем — с золотым гребнем. Когда он посмотрел на графа, ему сначала показалось, что шлем графа не отражает другие шлемы вовсе. А потом он сообразил, что, напротив, шлем создает бесконечное множество отражений.
Остальные тоже примеряли свои шлемы. Д'Аверку достался шлем с синим гребнем, а Оладану — алый. Довольные, они улыбались.
— Хороший подарок, мастер Фанк, — сказал Хоукмун, снимая шлем. — Превосходный подарок. А кому же два оставшихся?
— Ах, да. Они для тех, кто пожелает ими воспользоваться.
— Для тебя?
— Нет. Должен признаться, что я пренебрежительно отношусь к доспехам. Они весьма обременительны и затрудняют мою работу со старым боевым топором, — Франк ткнул пальцем за спину, где веревкой был привязан огромный топор.
— Тогда для кого же два других? — осведомился граф Брасс, снимая свой шлем.
— Когда настанет время, вы узнаете, — уклонился от ответа оркнеец. — А как дела у обитателей замка Брасс?
— Ты говоришь о тех, кто живет на холме? — уточнил Хоукмун. — Некоторые из них были убиты звуком огромного гонга, вернувшего нас в нашу плоскость. Несколько зданий обрушились, но в целом замок сохранился достаточно хорошо. Кроме того, кавалерия Камарга уцелела.
— Около пятисот человек, — уточнил д'Аверк. — Вся наша армия.
— Ясно, — сказал Фанк, покосившись в сторону француза. — Я должен отправиться по своим делам.
— И что же это за дела, мастер Фанк? — спросил Оладан.
— У нас на Оркнейских островах не принято спрашивать о таких вещах, — упрекнул он Оладана.
— Спасибо за подарки, — поклонился Оладан, — и простите меня за излишнее любопытство.
— Я принимаю ваши извинения, — несколько напыщенно ответил Фанк.
— Позвольте поблагодарить вас, мастер Фанк, от лица всех обитателей замка Брасс за эти прекрасные подарки, — произнес граф Брасс. — И нельзя ли вас побеспокоить последним вопросом?
— Все вы любите задавать слишком много вопросов, — отозвался Фанк, — а мы, оркнейцы, народ не очень разговорчивый. Спрашивай, друг, и я отвечу на твой вопрос, если он не относится лично ко мне.
— Вы знаете, как была уничтожена кристаллическая машина? — поинтересовался граф Брасс.
— Я думаю, что это Тарагорм, хозяин Дворца Времени в Лондре, нашел средство уничтожить машину, разобравшись в принципе ее работы. У него хранится много старинных рукописей, в которых рассказывается о подобных вещах. И, очевидно, он построил часы, бой которых прошел через плоскости и расколол кристалл. По-моему, это средство применяли враги обитателей Сориандума, подаривших вам эту машину.
— Так значит, нас вернула сюда Империя Мрака? — констатировал Хоукмун. — Но тогда почему же они нас не встретили?
— Вероятно, из-за каких-то беспорядков внутри самой империи, — предположил Орланд Фанк. — Посмотрим! Прощайте, друзья мои. У меня такое чувство, что мы вскоре встретимся вновь.
Глава 5
ПЯТЕРО ГЕРОЕВ И ОДНА ГЕРОИНЯ
Едва лишь ворота замка затворились за Фанком, как в зал на негнущихся ногах спустился Ноблио. На лице философа было какое-то очень странное выражение, таким еще никто и никогда его не видел.