— Что такое, Ноблио? — озабоченно спросил его граф Брасс, обнимая друга за плечи. — Я вижу, что-то беспокоит тебя.
— Нельзя сказать, что беспокоит, — Ноблио тряхнул головой. — Просто много лет я не брал в руки никакого другого оружия, кроме пера, но теперь вместе с вами я готов идти в бой против Лондры и Империи Мрака. Я отправляюсь с вами.
— Нет, Ноблио, — возразил Хоукмун, — ты же не воин! Ты утешаешь нас, поддерживаешь своей добротой и мудростью. А это тоже увеличивает наши силы.
— Да, верно… Но эта битва будет последней в любом случае, победим мы или нет, — напомнил Ноблио. — Если вы не вернетесь, то моя мудрость никому уже не понадобится. А если вернетесь, вам мои советы будут не нужны. Вы ведь станете людьми, победившими Империю Мрака. Поэтому я возьму меч и шлем. Один из двух зеркальных шлемов — тот, что с черным гребнем — как раз мне подойдет.
Хоукмун посторонился. Ноблио подошел к шлему, поднял его и медленно водрузил на свою голову. Шлем сидел превосходно.
И они увидели в шлеме отражение — свои лица, одновременно и мрачные, и восхищенные.
Д'Аверк первым шагнул вперед и протянул руку:
— Приятно будет отправиться в поход с человеком, обладающим утонченным остроумием.
— Согласен, — подхватил Хоукмун. — Мы будем счастливы, что ты поедешь с нами. Но мне хотелось бы знать, кому предназначен оставшийся шлем.
— Мне! — прозвучал знакомый голос. Хоукмун обернулся и взглянул на свою жену.
— Нет, он не для тебя, Иссельда.
— Но как ты можешь быть в этом уверен?
— Ну…
— Посмотри, он с белым гребнем и меньше, чем остальные. Как будто специально сделан для мальчика или женщины.
— Да, — неохотно признал Хоукмун.
— Разве я не дочь графа Брасса? Разве я держусь в седле хуже любого из вас?
— Да…
— Вы забыли, как я девчонкой сражалась на арене с быками? Разве, отец, я не обучалась вместе с гвардейцами нашего Камарга искусству владеть топором, мечом и огненным копьем?
— Это правда, — согласился граф. — У нее есть сноровка в этом искусстве. Но от воина требуется гораздо больше.
— Но разве я не крепка?
— Да, для женщины… — согласился хозяин замка. — Крепкая и мягкая, как шелк. Так, по-моему, выразился один местный поэт, — он бросил взгляд на покрасневшего Ноблио.
— Тогда, значит, у меня не хватает выносливости? — Глаза Иссельды горели и вызывающе, и весело.
— Нет, выносливости у тебя более, чем достаточно, — Заверил ее Хоукмун.
— Смелость? У меня нет смелости?
— Да, никого не сыскать смелее тебя, дитя мое, — согласился граф.
— Тогда чего мне не достает?
— У тебя все в порядке, — согласился Хоукмун. — Но… ты ведь — женщина, а…
— А женщины не воюют? Они остаются возле очага скорбеть по погибшим близким, так?
— Или встречают их, когда те возвращаются…
— Но почему я должна оставаться в замке? А кто будет меня защищать?
— Мы оставим охрану.
— Но вы же отлично знаете, что у нас каждый человек на счету.
— Да, это правда, — вздохнул Хоукмун. — Но не забывай, что ты ждешь ребенка!
— Я не забыла… Но я понесу его с собой в битву. Ведь если мы победим, он узнает радость победы даже раньше, чем появится на свет. А если мы будем разбиты, ему все равно не избежать гибели. Но тогда мы погибнем все вместе. Я не стану вдовой Хоукмуна, и ребенок не родится сиротой. Я ни за что не останусь одна в замке Брасс, Дориан. Я поеду с вами.
Она подошла к зеркальному шлему с белым гребнем, подняла его, надела на голову и восторженно всплеснула руками:
— Видите, он сидит превосходно! Он явно был изготовлен для меня. Мы поедем все вместе, вшестером, и поведем Камарг вперед, против войск Империи Мрака.
— Да будет так, — тихо произнес Хоукмун, обнимая жену.
Глава 6
НОВЫЙ СОЮЗНИК
Мелиадус обустроил свой командный пункт в одной из самых высоких башен Лондры, откуда и наблюдал за прибытием войск.
С боями покинув континент, Волки и Стервятники уже вошли в город. Не успев миновать ворота, они тут же вступали в бой. Кроме того, сюда спешили Крысы, Кролики, Козлы и Собаки… Мелиадус напряженно уставился вниз. Более всего его удивлял некий отряд, который нес черно-белое знамя, что означало нейтралитет в схватке. Воины подошли ближе, и теперь Мелиадус смог увидеть их маски.
Стяг принадлежал Адазу Промпу, магистру Ордена Собаки. Трудно было сказать, что означало сейчас это знамя. Может быть то, что Промп еще не решил, чью сторону он примет. Или же за всем этим крылся какой-то подвох.