— Эти штуки бесполезны против моего оружия! Тарагорм, отправь туда пару пузырей, — и он ткнул пальцем в сторону окна, где находилась пушка.
Тарагорм, казалось, был так же увлечен машиной, как и Калан. Мелиадус забавлялся, глядя на двух ученых, играющих с ней, словно дети с новой игрушкой. Теперь он испытывал умиротворение: стало очевидно, что оружие Калана склонило чашу весов в его пользу. Настало время присоединиться к Адазу Промпу и повести войска на решительный штурм Дворца.
Барон спустился по лестнице внутрь башни и крикнул, чтобы принесли носилки. Усевшись в них, он поудобнее устроился на подушках, уже ощущая сладость триумфа.
Но вдруг над головой раздался чудовищный взрыв, потрясший всю башню. Мелиадус выскочил из носилок и бросился обратно на крышу. Не успел он достигнуть цели, как лицо его обдало сильным жаром. Мелиадус увидел Калана в погнутой маске. Он шел, шатаясь, в его сторону.
— Назад! — закричал Калан. — Машина взорвалась! Я был возле входа, иначе и меня бы убило. Моя смесь растекается по всей башне. Быстрее отсюда, иначе это вещество нас убьет!
— Тарагорм! — крикнул Мелиадус. — Что с ним?
— От него ничего не осталось, — бросил Калан. — Быстрее, нам придется как можно скорее покинуть башню. Поспешим, Мелиадус!
— Тарагорм погиб? После того, как сделал все, что мне нужно? — Мелиадус спускался по лестнице вслед за Каланом. — Я знал, что он доставит мне много хлопот после победы над Хеоном. Но теперь этого можно не опасаться! Бедный мой брат!
На бегу Мелиадус расхохотался.
Глава 8
ФЛАНА НАБЛЮДАЕТ ЗА БИТВОЙ
Графиня Флана, укрывшись в безопасности, следила, как солдаты сквозь образовавшуюся брешь устремляются во дворец. Внезапно прямо у нее на глазах башня, в которой находился штаб Мелиадуса, накренилась и с грохотом обрушилась на нижние этажи города. Сперва графиня решила, что Мелиадус погиб, но затем заметила, что над рядами солдат, идущих в бой, гордо реет его знамя. Там же Флана увидела и стяг Адаза Промпа. Удивительное дело, Волк и Собака, старые недруги, ныне вместе штурмовали дворец Хеона.
Она вздохнула. Шум битвы заглушал все, и от него некуда было спрятаться. Флана следила, как солдаты Хеона тщетно пытаются изменить диапазон действия огненных пушек — чтобы стрелять по солдатам во дворе. Но артиллерия уже была бесполезна. Ее установили для длительной осады. И теперь невозможно было за короткое время переместить пушки на нужные позиции. Ворота защищались всего лишь несколькими орудиями.
Постепенно стихали звуки битвы. Флана вновь подумала о д'Аверке, о том, скоро ли он появится. Новости, которые принес Промп, пробудили в ней надежду. Хотелось верить в то, что если Хоукмун жив, то и д'Аверк, вероятнее всего, тоже. Но ей казалось, что она уже никогда с ним не встретится. Кто знает, может быть, он погибнет в какой-нибудь битве… А если он даже не погибнет, то, наверное (так казалось графине), станет отщепенцем, изгоем… Флана была уверена, что Империя Мрака непобедима и что Хоукмун, д'Аверк и их воины погибнут в одном из сражений. Они, возможно, даже не смогут добраться до побережья раньше, чем их уничтожат, и не смогут приблизиться к Лондре, потому что их разделяет море. А Серебряный мост будет закрыт для партизан из Камарга.
У Фланы даже мелькнула мысль о самоубийстве. Но сейчас она не могла думать об этом всерьез. Она решила, что убьет себя, когда исчезнет всякая надежда, но не раньше. Еще графиня утешала себя мыслью, что если она станет королевой, у нее будет какая-то власть.
А также оставалась слабая надежда на то, что Мелиадус пощадит д'Аверка, ведь барон ненавидит его не так сильно, как Хоукмуна, хотя француз тоже считался предателем.
Крики с улицы опять стали громче, и Флана выглянула в окно.
Мелиадус и Адаз Промп въезжали во дворец. Победа явно была близка.
Глава 9
КОНЕЦ КОРОЛЯ ХЕОНА
Верхом на черном скакуне барон Мелиадус мчался по коридорам дворца, где столько раз прежде проходил пешком, унижаясь перед владыкой этих роскошных покоев. А теперь он скачет по ним, гордо вскинув голову, и эхо разносит по коридорам его торжествующий боевой клич… Каких-то пару дней назад он с дрогнувшим сердцем проходил мимо шеренг стражников-Богомолов, а теперь, пробивая себе дорогу сквозь их ряды, без устали разил воинов огромным черным клинком, что прежде служил верой и правдой самому Хеону. Барон поднимал своего жеребца на дыбы, конь копытами бил по шлемам и ломал шеи стражникам.