Белое сияние, со всех сторон окружавшее графа, на глазах Хоукмуна приняло странный голубоватый оттенок. Синевой засверкали бронзовые латы и шлем Граф медленно поднес руки к голове, и у него вырвался громкий болезненный стон.
- Остановитесь! - закричал Хоукмун. - Зачем вы мучаете его?
Совсем рядом послышался мягкий ироничный голос Тарагорма.
- Вам это прекрасно известно, Дориан Хоукмун, Вокруг Хоукмуна разом вспыхнуло множество факелов, и герцог обнаружил, что и впрямь находится в просторной пещере. Они впятером, граф Брасс, Тарагорм, двое стражников и он сам, стояли на вершине зиккурата, что высился посреди огромной подземной залы, в то время как барон Калан парил над ними в своей пирамиде.
У подножия зиккурата копошились тысячи приверженцев Империи Мрака со звериными личинами вместо голов. Здесь были Вепри, Волки, Медведи, Стервятники, и все они завопили от радости, когда граф Брасс, не выдержав ужасающей боли, рухнул на колени.
В колеблющемся свете факелов Хоукмун разглядел скульптуры, фрески и барельефы, ужасающие своей непристойностью. Нечто подобное герцог видел во дворцах и подземных переходах Империи Мрака. Стало быть, они находились в Лондре, в одном из залов гигантского подземелья, тайну которого не удалось раскрыть никому из агентов королевы Фланы.
Дориан готов был броситься на помощь графу, но световой кокон плотно удерживал его.
- Пытайте лучше меня, - закричал он. - Оставьте графа в покое и пытайте меня!
Вновь послышался мурлыкающий голос Тарагорма, полный неприкрытого сарказма.
- Именно это мы и делаем, Хоукмун. Разве сейчас вы не страдаете под пыткой?
- Вот он, перед вами, тот, кто толкнул нас на самый край пропасти небытия, - грохотал голос Калана, дробясь и множась под куполом пещеры. - Тот, кто в тщеславии своем вообразил, будто навсегда поверг нас в прах. Но теперь пришел наш черед поквитаться с ним, и его смерть прозвучит для нас набатом, возвещающим конец всякому принуждению. Мы выйдем из подполья и вернем все то, что когда-то принадлежало нам, и великие мертвые придут возглавить наш поход. Сам король Хеон...
- Король Хеон... - хором подхватили защитники империи.
- Барон Мелиадус, - выкрикнул Калан.
- Барон Мелиадус, - взревело сборище масок.
- Шенегар Тротт, граф Суссекский!
- Шенегар Тротт.
- Все они вернутся к нам, все великие герои, полубоги Гранбретании.
- Все, все.
- Да, они вернутся и отомстят этому миру.
- Месть!
- Звери отомстят!
Так же внезапно толпа затихла.
Крики и стоны графа Брасса сделались слышнее. Он пытался приподняться с пола и встать. Обеими руками он бил по закованному в броню телу, а вокруг плясали языки холодного голубого пламени. Страдальческое лицо графа со вздувшимися на высоком лбу венами заливал пот, глаза лихорадочно блестели, из запекшихся прокушенных губ сочилась кровь.
- Стойте! - в отчаянии воззвал Хоукмун, пытаясь вырваться из сияющего столба света, но вновь потерпел неудачу. - Остановитесь!
Теперь твари смеялись. Хрюкали кабаны, лаяли псы, завывали волки, насекомые скрипели и жужжали. Они хохотали, наблюдая за страданиями графа Брасса и за беспомощностью его друга.
И Хоукмун осознал, что своим присутствием они невольно помогли врагам в проведении некоего ритуала, церемонии, обещанной этим носителям масок в обмен за их преданность воскресшим владыкам Империи Мрака.
Но какова была цель этого ритуала? В сознании герцога смутно забрезжила догадка, Граф Брасс метался от боли и давно бы уже скатился вниз, к подножию зиккурата, если бы каждый раз, когда он приближался к самому краю площадки, какая-то сила не возвращала его назад. Языки пламени продолжали лизать его, и крики графа все усиливались, пока не перешли в беспрерывный вой, не имеющий в себе ничего человеческого. В этой чудовищной пытке он позабыл о достоинстве, позабыл даже о том, кто он такой.
Со слезами на глазах Хоукмун умолял Калана и Тарагорма положить конец этому мучению.
Наконец, все закончилось. Дрожа всем телом, граф выпрямился, и голубое пламя, окутывающее его тело, потускнело, посветлело, превратилось в белое сияние и постепенно исчезло. Лицо графа Брасса казалось неузнаваемым. В запавших глазах таился ужас, губы были искусаны в кровь.
- Готовы ли вы добровольно покончить с собой, Хоукмун, чтобы избавить своего друга от дальнейших мучений? - насмешливо спросил его Тарагорм Пойдете ли вы на это?