— Мне придется долго замаливать свои грехи, — промолвила девушка. Слезы выступили у нее на глазах, и она даже не пыталась их скрыть.
— Да, у нас очень много дел, — ровным тоном промолвил Джери-а-Конел.
Глава 2
ИЗГОИ ТЫСЯЧИ ПЛОСКОСТЕЙ МИРОЗДАНИЯ
Поток теплого воздуха поднял черно-белого котенка высоко над лесом. Солнце уже садилось, и он ждал ночи, чтобы вволю поохотиться. Если бы кто-то заметил зверька с земли, что было, впрочем, маловероятно, то едва бы сумел отличить его от сокола. Он планировал, едва шевеля кончиками крыльев, и старался удержаться над городом, недавно захваченным врагами, чья жестокость могла сравниться лишь с их многочисленностью.
Катинка фон Бек ничуть не преувеличивала, описывая тех, кто уничтожил ее войско. Она солгала лишь в том, что касалось точного места сражения и намерений победителей. В каком-то смысле эта армия и впрямь затаилась в сердце Булгарских гор, ибо страна, захваченная ею, неким чудом и впрямь умещалась среди вершин этого хребта.
Чем ниже садилось солнце, тем ниже опускался крылатый кот, пока, наконец, не закончил свой полет под кроной одного из самых высоких деревьев. Легкий ветерок шевелил листву и чуть раскачивал ветви, создавая впечатление медленно колышащихся волн огромного зеленого океана.
Кот опустился на ветку огромного дерева. Далеко внизу уже поблескивали вечерние огни города. Пушистому разведчику не впервой было выполнять для своего хозяина поручения подобного рода, ибо он был способен подняться в воздух над местностью, куда не могли проникнуть ни сам Джери, ни его друзья. Виринторм не был окружен городской стеной, поскольку надобность в ней отпала уже давно.
Дома здесь в основном строились из великолепного эбенового дерева, полированного или инкрустированного морской костью. Этот диковинный материал горожане покупали у рыбаков, населяющих юг страны. Испокон веков те занимались охотой на китов и моржей, если не считать ловли рыбы, которой они снабжали всех жителей материка. Но теперь рыбацкие поселения были разграблены и сожжены дотла. А за немногими уцелевшими по лесам охотились чудовища.
Эбеновое дерево прочностью своей не уступало камню, из которого, впрочем, в Гараторме почти ничего не строили, и все же многие дома в городе пострадали от пожарищ.
Кот опустился на гладкую крышу одного из самых больших зданий и, цепляясь когтями за дерево, вскарабкался на самый конек.
Город, казалось, насквозь пропитывал смрад, распространяя повсюду запах смерти и разложения. Принюхавшись, кот обнаружил еще кое-что, живо его заинтересовавшее. Повинуясь инстинкту и полагаясь на чутье, кот расправил крылья и неслышной тенью скользнул к раскрытому окну.
Исключительное чутье не подвело его и на сей раз. Запах шел из комнаты. Повсюду здесь валялась разбросанная в беспорядке одежда, богато украшенная вышивкой и кружевами. В центре возвышалась большая кровать. На полу виднелось множество опрокинутых кубков. Похоже, последние несколько недель здесь беспрерывно устраивались обильные попойки. В кровати лежал обнаженный человек, а рядом с ним, утопая в скомканных простынях, две юные девушки, спавшие в обнимку. Сон обеих был тревожным. Порой они вскрикивали, начинали дрожать. Тела их покрывали многочисленные ссадины и синяки. У обеих была очень светлая кожа и черные волосы. Мужчина, напротив, обладал ярко-желтой шевелюрой, скорей всего крашеной, а волосы на руках и на груди были рыжеватого оттенка. Он был крепким и мускулистым. Вероятно, не менее семи футов ростом. Грубая, мощная голова треугольной формы с широкоскулым лицом, в котором, однако, таилась слабость, проявлявшаяся в его маленьком заостренном подбородке и жестких складках по краям рта, делавшим его скорее неприятным и отталкивающим, чем красивым.
Это был сам Имрил.
На шее у него на тонком шнурке висел янтарный рог, оправленный в серебро. Это был Имрил, по прозвищу Желтый Рог.
Далеко разносились звуки этого рога, когда хозяин им созывал своих людей. Поговаривали, что трубный зов рога слышали и друзья Имрила, пребывавшие в преисподней.
Он шевельнулся, словно ощущая присутствие кота, который тут же поспешил укрыться, перелетев на высокий карниз дома напротив. Когда-то в этой комнате были выставлены напоказ военные трофеи, но все они исчезли несколько месяцев назад. Имрил прокашлялся, заворчал, приоткрыл глаза, затем, повернувшись и опершись локтем о спину одной из девушек, налил вина себе в кубок, стоящий на столике у изголовья кровати. Выпив, он чихнул и сел на краю постели.