— Наш мир стар, — сказал Ярод, — он уже потерял разум от дряхлости. И он все больше глупеет с каждым новым поколением. Впрочем, давайте поедим.
Они уселись и разделили скудные запасы пищи и легкого вина. Когда дошла очередь до Байи, ей не дали ничего.
Старк спросил:
— А для девушки ничего нет?
— Мы кормили ее и подобных ей всю жизнь, — ответила Брека. — Обойдется.
— И к тому же, — сказал Халк, — мы ее не приглашали.
Старк разделил свою порцию и половину передал Байе. Та, не говоря ни слова, взяла еду и быстро съела. Она уже вполне пришла в себя и шла сама, только изредка всхлипывала. Старк вел ее, как собаку, накинув веревку на шею. Он понимал, что девушка боится, потому что окружена людьми, не скрывающими своей ненависти к ней, и рядом нет Бендсмена с кнутом, который поставил бы их на место. Глаза ее были большие и глубокие. Краска сошла с потного, испачканного грязью тела.
— Древние цивилизации, — сказал Ярод, грызя кусок черствого хлеба, — при всем своем техническом развитии не смогли взлететь в космос. Думаю, что они были заняты более важными проблемами. Так что возможности бегства отсюда не было ни для них, ни для нас. Никакой надежды на бегство. И внезапно пошли слухи о том, что другие миры заселены, что существует Галактический центр и многое другое. Ты понимаешь, как мы обрадовались, когда узнали, что все это правда! Появилась надежда, что мы сможем бежать отсюда.
Старк кивнул:
— Я понимаю, почему Бендсменам все это не понравилось. Ведь если улетят те, кто производит материальные блага, то вся их система лопнет.
Халк наклонился к Байе.
— Конечно лопнет. И что ты сможешь поделать с этим, девочка, а?
Она отпрянула, но Халк крепко держал ее.
— Этого не будет никогда! — яростно крикнула она. — Защитники не допустят этого. Они вас затравят и убьют! — Байя с ненавистью взглянула на Старка: — Инопланетянам здесь делать нечего. Они только вносят смуту. Им запрещен вход сюда.
— Но они уже здесь, — заметил Старк. — И обратного пути нет и не будет. — Он улыбнулся. — Если бы я был на твоем месте, я бы думал, как выкарабкаться самой. Ты ведь тоже можешь эмигрировать.
— Эмигрировать? Ха! — издевательски усмехнувшись, воскликнул Халк. — Но тогда ей нужно научиться делать что-нибудь самой, кроме умения любить и наслаждаться!
— Скэйт умирает, — сказала Байя, — Чем еще можно заниматься, когда конец предопределен?
Старк покачал головой:
— Скэйт проживет гораздо больше тебя, твоих детей и внуков. Так что это не причина.
Она обругала его и заплакала.
— Вы преступники, вы все преступники. Вы все умрете, как эта женщина Геррит. Лорды Защитники покарают вас. Они защищают слабых, они кормят голодных, они дают кров…
— Заткнись! — воскликнул Халк и ударил ее.
Она замолчала, но глаза ее горели, как угли. Халк снова замахнулся.
— Оставь ее, — сказал Старк, — не она придумала эту систему, — Он повернулся к Яроду: — Если Ирнан действительно так строго охраняется, то как я смогу войти туда и выйти незамеченным?
— Тебе это и не нужно. Пещера Геррит находится в холмах у края долины.
— Но за ней тоже следят?
— Да. И очень пристально, — Затем Ярод угрюмо добавил: — Но мы все устроим.
Халк вновь злобно взглянул на Байю.
— А что мы будем делать с ней?
— Выпустим, когда ее язык не сможет причинить нам вреда.
— А когда это будет? Нет, отдай ее мне, Темный Человек. Уж я постараюсь, чтобы она не принесла нам вреда.
— Нет.
— Почему ты так заботишься о ее жизни? Она при первой же возможности разделается с тобой.
— У нее есть причины бояться и ненавидеть меня. — Старк взглянул на искаженное страхом лицо девушки и улыбнулся. — Кроме того, она же действует из благородных побуждений…
Они поели и опять пошли вперед. Шли очень долго, истощив свои силы до предела. Байя давно уже не могла идти сама, и Старку временами приходилось нести ее на руках. Он тоже начал спотыкаться, так как сильно устал и каждый шаг отдавался болью во всем его теле, пострадавшем во время схватки с Сыном Матери Моря. Они шли, и рыжее солнце передвигалось вместе с ними. В конце концов они перевалили через хребет и начали спуск. Поначалу спускаться было легче, чем подниматься, но потом, когда спуск стал более пологим, идти стало труднее: тропа петляла между холмами, и Ярод кое-где вел их напрямик, чтобы сберечь время.