Плащ, чтобы хоть немного скрыть высокий рост и походку. Капюшон, чтобы закрыть голову. Старк подумал было, не взять ли плащ у кого-нибудь из воинов, но раздумал. Члены каждого из семи Очагов заинтересуют Бендсменов, как только они будут замечены. А бродяги, которые видели его отряд в Трегаде, будут являться серьезной угрозой. Поэтому он выбрал плащ пыльного серого цвета и вылинявшую голубую материю, чтобы скрыть лицо. Тачвар видел, что паломники носят самую разную одежду. Он надеялся, что одежда Старка не привлечет внимания. Старк, одевшись, повернулся к нему и спросил:
— Ну как, сойду я за пилигрима?
Тачвар вздохнул и отрицательно покачал головой.
— Ты слишком похож на самого себя. Опусти пониже плечи и не смотри никому в глаза, потому что твой взгляд — это не взгляд смиренного паломника.
Старк, улыбнувшись, поговорил с собаками, приказав им оставаться с мальчиком и ждать его. Молодых собак это не встревожило, но пять старых жалобно заскулили, жалуясь, а Джерд и Грит решительно протестовали, но в конце концов скрепя сердце согласились с ним.
Берегите Тачвара, — сказал им Старк. — Охраняйте его до моего возвращения.
Сказав это, он повернулся и направился в сторону города, скользя между деревьями и таясь в надвигающихся сумерках…
Глава 20
Когда Старк вышел на ближайшую дорогу, над зеленой равниной была ночь. Небом завладели Три Леди, ясные и величественные. Их свет был почти так же ярок, как и свет Старого солнца, только он был более мягок. Казалось, что половина жителей Скэйта собрались на дороге в Джер Дарод. Старк влился в этот поток.
Его скрытый капюшоном нос отмечал различные запахи. Горячая пыль, запах тел людей и животных и почти отовсюду — одуряющий сладковатый запах наркотиков.
Путники шли с разной скоростью. Старк протиснулся мимо огромной конструкции вроде арбы на колесах, которую волокли голые мужчины и женщины, раскрашенные в священную коричневую краску — цвет Матери Скэйта. Затем он с трудом пробрался через толпу очень медленно идущих людей. Недалеко от Старка, словно танцуя, шел человек в грязном плаще, все время выкрикивая слова молитвы. Трое двигались прыжками. Женщина с волосами до пят шла, вытянув перед собой руки, и пела высоким чистым голосом.
Изможденный святой, татуированный с ног до головы символами солнца, кричал Старку в экстазе:
— Радуйся, мы будем очищены от всех грехов!
Многие паломники были в плащах и капюшонах, у многих были завязаны лица. На Старка никто не обращал внимания. Помня рекомендации Тачвара, он старался идти не слишком быстро и не чересчур решительно — решительность могла оказаться совершенно неуместной.
И все же был ли передатчик у Педралона и его сообщников? Могут ли они им воспользоваться? Сам Педралон теперь, может быть, умер или заперт в недоступном месте. А может быть, раскаялся в грехах и вернул себе благоволение Лордов Защитников? В этом случае даже спрашивать о нем опасно. Даже просто войти в Джер Дарод — и то было громадным риском. Но на этот риск пришлось идти, иначе и он, Старк, и Антон должны будут прожить остаток жизни — если у них будет этот остаток — на Скэйте, а ирнанцам придется забыть мечты о других мирах.
Тачвар говорил, что такое число паломников необычно для этого времени года…
На вершине огромной скрипящей арбы было что-то вроде гондолы. В ней сидела разряженная жрица, которая кричала, что богохульство будет уничтожено, а еретики наказаны. Проехала повозка из позолоченного дерева, наполненная людьми с тропического юга: мужчины и женщины, худощавые, одетые в яркие шелка. Их маленькие задумчивые лица выглядели янтарными камеями. Они тоже что-то кричали о наказаниях и жертвах Старому солнцу. Старк по-прежнему шел вперед, и отдаленные кровли Джер Дарода сверкали перед ним в свете Трех Леди.
Ему показалось странным, что никто не шел навстречу, никто не покидал город.
Он миновал группы людей, полностью одетых в желтое. Хозяева стручков, видимо, решили набраться святости, чтобы вновь заняться стручками, счастливыми и лишенными ума, и вести их в тени объединения к его высшей вершине — смерти.
Появились еще три танцора, на этот раз женщины, держащиеся за руки. Волосы прикрывали их лица. Взлетающие лохмотья обнажали белые руки и ноги.
Многочисленная орда паломников подхватила Старка под руки.
— Истина, пилигрим! Мы услышим сегодня слова истины! Ты готов услышать истину?