Его мысли, бесконечно более быстрые, выразительные, чем слова, шли от его мозга в мозг Морна, и тот передавал их Сангалейн.
Выражение лица Сангалейн изменилось.
Морн сказал:
Достаточно.
Сангалейн пробормотала:
— По правде сказать, я ничего не поняла…
— Антон имеет там некоторое влияние. Он сделает все, что в его силах, чтобы помочь твоему народу.
Она неуверенно кивнула и погрузилась в размышления.
Передатчик щелкнул. Пенквар заговорил:
— В свои каюты они никого не берут. У большинства уже есть беженцы в каютах.
У самого Пенквара, по-видимому, беженцев не было.
— Из остальных кораблей многие уже полны, а другие отказываются рисковать. Придется вам договариваться только со мной. Где встретимся?
Они быстро условились о месте встречи.
— Не давайте им подходить слишком близко, когда я буду садиться, Старк. Они, похоже, не очень хорошо это понимают…
Слышно было, как поднялся еще один корабль.
— Теперь моя очередь. Ей-богу, жаль, что вы не видите этого зрелища. Весь город освещен пламенем, очень красиво. Надеюсь, что кто-нибудь из бродяг поджарит здесь свой зад…
Щелчок и молчание.
— Ты хорошо знаешь этого человека, Педралон? — спросил Старк. — Можно ему доверять?
— Не больше, чем всякому другому инопланетянину…
Педралон стоял к нему лицом, и Старк увидел, что опальный Бендсмен старше, чем казался с первого взгляда. Гладкая, без морщин, кожа маскировала зрелость и силу.
— Никто из вас не пришел сюда из любви к Скэйту, у всех свои причины, и все они эгоистичны. А ты, кроме всего прочего, причинил немалые убытки единственно стабильной системе правительства, которой обладает мой несчастный мир. Ты пытался разрушить основы древней структуры и разгромить ее в интересах не Скэйта, а твоих и Антона… Интересы Ирнана, Джубара и Трегада — всего лишь случайные факторы, которыми ты воспользовался для своих целей. За это я ненавижу тебя, Старк. Должен признаться также, что я не принимаю на веру факт существования людей на других планетах. В глубине души я убежден, что только мы на Скэйте — единственные настоящие люди, а все остальные — всего лишь полулюди. Но моя планета больна, и я, как всякий врач, должен пользоваться любыми средствами, которые могут ее вылечить. Только поэтому я и имею дело с тобой, Пенкваром и ему подобными. Со всеми вами, кто приехал сюда глодать кости Скэйта. Удовлетворись тем, что я работаю с тобой, и не проси ничего больше. — Он повернулся к Старку спиной и обратился к Ландрику: — У нас много дел.
Основная часть этих «дел» состояла в том, чтобы информировать свою партию, члены которой находились весьма далеко друг от друга. Педралон не собирался сообщать Старку какие-либо детали, поэтому Темного Человека проводили в другой тростниковый дом, откуда он ничего не мог слышать. Сангалейн и Морна отвели в другой. Один из людей Педралона принес Старку еды, но отказался отвечать на вопросы, сказав только, что он не Бендсмен. Но на один вопрос он все-таки ответил. Педралон был сильной личностью и подчинял членов своей партии как силой своей воли, так и ясностью мысли. Да, он был бы очень полезен Паксу.
На острове было тепло и спокойно. Старое солнце поднималось для своего ежедневного путешествия по небу. Кругом разливалось чувство умиротворения. Старку трудно было представить себе, что его долгое путешествие почти подошло к концу и что обе его цели почти достигнуты.
Почти…
Что-либо предпринимать теперь было бесполезно. События сами принесут свои решения… или не принесут. Старк усилием воли создал пустоту в своем уме и заснул.
Он спал до тех пор, пока его не окликнули, чтобы он присоединился к остальным.
Сияющим золотым днем маленькие смуглые люди проводили их по залитым водой тропинкам обратно. Путешественников было теперь семеро — с ними был Педралон и двое его людей. По дороге двое отстали, свернув в другую сторону, а затем и Педралон оставил группу и исчез среди деревьев. Он собирался отправиться в Джер Дарод. Морн сопровождал Сангалейн. Связь между сусмингами, обитателями моря, и правящим домом Джубара была, по-видимому, очень крепкой и древней.
Они добрались до места, где надо было ждать отряд, и отпустили людей болота. Маленькие люди сели на своих животных и молча удалились.