Вскоре дождь прекратился. В промежутках между высверками молний ночь казалась еще темней. Гром грохотал так, что земля вздрагивала под ногами. Потом снова полил дождь, всех прохожих с улицы словно смыло.
По мере того как Старк поднимался, дома сменялись особняками. Их окружали сады и высокие стены. По водосточным желобам ручьями бежала вода.
У главного входа во дворец находился сторожевой пост. Окна были освещены. Снаружи не было видно ни одного часового, портал был закрыт на засовы, и Старк не стал им заниматься. Дворцовая стена была очень высокая. Она окружала весь холм неправильным кольцом. Старк пошел вдоль стены под проливным дождем. Собаки вздрагивали и скулили всякий раз, когда разверзалось небо.
Пробежав приблизительно восемьсот метров, Старк увидел небольшие запертые ворота. По всей видимости, это был служебный вход. За воротами виднелась будка часового, пред ней висел огромный гонг, без сомнения, предназначенный для того, чтобы бить тревогу. Над открытой дверью горел фонарь.
Люди, — сказал Джерд. — Надо подождать.
Старк отошел немного, разбежался, прыгнул и уцепился за верхушку стены. Подтянувшись, он легко спрыгнул по другую сторону. Молния осветила мокрый и пустой сад. За деревьями стояли белые здания. Будка была от них слева, в шести или семи метрах.
Убить, Н’Чака?
Когда прикажу.
Он пошел к маленькому зданию, не заботясь о том, чтобы ступать осторожно. За шумом грозы его шагов не было слышно. Гроза скроет любой шум. Подойдя к крытому входу, он увидел двух мужчин в красном, сидящих на циновке. Шла игра в кости, и они были полностью в нее погружены. Может быть, они полагались на грозу, а возможно, новый принц не слишком заботился об охране, полагая, что если разъяренная толпа ворвется сюда, то снимет с него заботы, которые доставлял ему брат.
Увидев Старка, мужчины вскочили с истошным криком, который тут же потонул в раскатах грозы, и потянулись к висевшему на стене оружию.
Старк оглушил сперва одного, затем другого, стараясь, чтобы они только потеряли сознание, заткнул им рты и крепко связал их же поясами из красного шелка. Затем он открыл ворота и впустил собак.
Ищите Бендсмена. — Он нарисовал у них в мозгу образ Педралона. — Бендсмена, который пришел с Н’Чакой, — Он изобразил им время и место.
Мы помним Бендсмена, — ответили они.
Быстрей! И будьте осторожны!
Они побежали по лужайкам, потемневшим от дождя. Строения дворца занимали огромную площадь. Тут были колоннады, арки, беседки, павильоны с куполообразными кровлями.
Там слишком много разумов, Н’Чака!
Попытайтесь найти!
Окна дворца были темными, видимо, все его обитатели уже спали. Освещены были только помещения для стражи…
Слишком много разумов, все спят. Пьяные.
Попытайтесь еще!
Они шли по длинным мраморным переходам, проходили мимо ротонд и бассейнов, но никого не нашли.
Старк было подумал, что поиски напрасны. И крайне неосторожны. Опасно было оставаться в дворцовых садах к тому времени, когда кончится гроза. Он уже собирался повернуть обратно, когда Джерд сказал:
Бендсмен! Там!
Ведите!
«Там» означало маленький павильон в стороне от главного здания. Круглый, с изящными арками, с остроконечной кровлей, но без дверей. Старк заглянул в проем. В высоких канделябрах горели свечи, и их пламя было ровным. Несмотря на грозу, ветра почти не было. Посередине мраморного пола на коленях стоял человек. Голова его была опущена. Неподвижность позы создавала впечатление, что мысли его были очень далеко.
Старк узнал Педралона.
Вокруг него неподвижно стояли четверо опирающихся на копья воинов, повернувшихся спиной к дождю.
Старк отдал приказ собакам.
Гроза заглушила слабые крики людей, охваченных смертельным ужасом.
Старк и собаки вошли в павильон. Стражники скорчились на полу. Старк поочередно оглушил их древком копья, заставив замолчать, затем быстро связал.
Педралон по-прежнему стоял на коленях. На нем была только белая набедренная повязка. Его худощавое тело было столь неподвижно, что казалось изваянным из мрамора. Он поднял голову, чтобы взглянуть на Старка.
— Зачем ты меня тревожишь? — спросил он. — Я готовлюсь к смерти…
— У меня в порту корабль и друзья. Тебе нет необходимости умирать.