Вальберг бросил короткий пытливый взгляд на шефа. Его идеально ровная по форме и цвету — явно выщипанная и подведённая — бровь взметнулась в немом насмешливом вопросе. Йост кивнул. Оба рассмеялись: директор, как показалось Патрику, весьма довольно, его зам — снисходительно. Патрику отчего-то стало не по себе. Так бывает, когда попадаешь в незнакомую сплочённую компанию, где все понимают друг друга с полуслова и даже полужеста, и ты вдруг очень остро осознаёшь, что ты здесь чужой и лишний.
Впрочем, это чувство, благодаря Дэвиду, быстро прошло. Кажется, ему очень повезло с шефом.
Йост, несмотря на ранг и занятость, вызвался лично его курировать и ввести в курс дела. Он охотно отвечал на вопросы, не скупился на похвалу и даже позвал его с собой на обед. Молодой — оказалось, что директор всего на семь лет старше его, — толковый и харизматичный, Дэвид вызывал восхищение. Работать с ним было одно удовольствие. Так что когда первый день на новом месте внезапно подошёл к концу, Патрик даже почувствовал некоторую досаду.
В семь вечера они захватили Вальберга и после ужина в модном, недавно открывшемся фьюжн-ресторане отправились в ночной клуб, где для них уже была забронирована VIP-комната.
Большие боссы оказались весьма раскрепощёнными ребятами, умеющими не только ударно работать, но и славно отдыхать. Выпивка лилась рекой. Ближе к полуночи Йост раздобыл травку. Патрик, который даже обычные сигареты курил лишь от случая к случаю, поначалу пытался отказаться.
— Давай-давай, милый. — Дэвид был ласков, но непреклонен. — Ты что-то слишком напряжён, тебе надо расслабиться.
Что правда, то правда: не привыкший к подобному досугу и столь влиятельному обществу, Патрик робел и чувствовал себя не в своей тарелке. Но репутация белой вороны в глазах начальства — не лучшее подспорье для карьеры. Он взял раскуренный директором косяк и сделал первую неуверенную затяжку. Потом ещё, и ещё одну.
— Ну, как?
— Кру-у-уто, — выдохнул вместе с дымом Патрик. — Спасибо.
— Обращайся! — подмигнул ему довольный Йост. — Ты же мой подопечный, я обязан заботиться о тебе… во всех отношениях.
— Для полного кайфа не хватает только девочек. Может, позовём? — Патрик и сам не понял, как с его губ сорвалось это шальное предложение, — до этого он никогда в жизни не пользовался услугами шлюх. Наверное, ему просто захотелось внести свою лепту в поддержание царивших в этом кругу свободных нравов. Показать, что он принимает правила игры. Что он свой. Йост с Вальбергом, переглянувшись, рассмеялись. Патрик тоже засмеялся, непонятно чему. На душе было легко и весело, сковывавшее его напряжение ушло, и губы сами растягивались в глупой бессмысленной улыбке.
— А у твоего нового протеже отличное чувство юмора, — ухмыльнулся Дэйву Флориан.
— Других не держим, — в тон ему ответил Йост. — Перспективный парень — далеко пойдёт. А мы ему в этом… поможем. Правая рука Дэвида расслабленно легла на спинку дивана позади Патрика. Вальберг поднялся.
— Ладно, Дэйв, я, пожалуй, пойду — думаю, ты и без моей помощи справишься. — Флориан сделал последнюю глубокую затяжку, размазал окурок в пепельнице и, залпом допив своё виски, подмигнул им на прощание: — Enjoy yourselves, guys!
Дверь за Вальбергом закрылась. Директор смотрел на него странным затуманенным взглядом; в помещении повисло физически ощутимое напряжение, отчего Патрик вдруг почувствовал себя очень неуютно. Отчаянно захотелось, чтобы в комнате появился хоть кто-нибудь ещё.
— Так как насчёт девочек? — ухватился он за спасительную мысль.
— Девочки? Зачем нам девочки? — хрипло рассмеялся Дэвид, опуская руку ему на шею. — Мы и сами прекрасно справимся. Не дав Патрику опомниться, директор притянул его к себе и впился в губы. От неожиданности и потрясения Патрик некоторое время сидел в оцепенении, покорно позволяя себя целовать. Но требовательный чужой язык во рту и наглая мужская рука на ширинке привели его в чувство. Патрик резко отпрянул.
— Дэвид… господин Йост… — от шока переход на официоз случился сам собой. — Нет. Не надо.
— В чём дело, милый? — Дэвид, уже порядком возбуждённый, схватил его за волосы и, больно дёрнув вниз, навис над его лицом. — У тебя никогда не было мужчины? Это поправимо — всё когда-нибудь случается в первый раз.
Патрик рванулся и, несмотря на количество выпитого, резво вскочил на ноги. Дурман как рукой сняло.
— Господин Йост. — Язык одеревенел и плохо слушался. — Вы меня, наверное, с кем-то перепутали.
— Да нет, мальчик, это ты, похоже, кое-что недопонял. Не советовал бы тебе ссориться со мной.
— Мне надо… подумать, — выдавил он первое, что пришло в голову. Чёрт, что он несёт?! О чём здесь думать? А впрочем, плевать, неважно, это всё от шока. Сейчас главное — отвлечь Йоста и поскорее убраться отсюда.
— Подумай, милый, — покладисто согласился директор. — Тебе понравится, я тебе это гарантирую.
Все те несколько шагов, что отделяли его от двери, Патрик кожей чувствовал тяжёлый немигающий взгляд шефа.
Йост перепил. Обкурился. Потерял ориентацию во времени и пространстве и принял его за одну из упомянутых им девочек. Бывает. Патрик готов был найти и поверить в любое, даже самое абсурдное, предположение, кроме самого очевидного. Потому что это не может быть правдой.
Дэвид проспится и назавтра всё забудет. Но даже если и так, это всё равно не имеет никакого значения… Потому что не забудет он, Патрик.
…Домой Патрик добрался около двух часов ночи. От потрясения и нервной усталости он долго не мог уснуть. Безуспешно проворочавшись в кровати всю ночь, он забылся коротким беспокойным сном лишь на рассвете.
В шесть утра прозвенел будильник.
Первые несколько секунд Патрик лежал неподвижно; ему снился один из тех снов, после пробуждения от которых хочется выть от отчаяния, что всё закончилось. Во сне ему было так хорошо, как в реальности ещё никогда не бывало. Вспомнить сам сон почему-то не получалось. Так иногда бывает: помнишь только послевкусие — общее ощущение от приснившегося, но подробности ускользают, как туман на рассвете.
Окончательно проснувшись и смирившись с возвращением к серой действительности, Патрик включил свет, опустил ноги на пол и зашарил ими в поисках тапочек. Взгляд зацепился за трусы. Твою мать! Обделался, как прыщавый подросток! И в этот миг он вспомнил. В голове, словно в калейдоскопе, закружились обрывки сна. Патрик застонал сквозь сжатые зубы и от бессилия ударил кулаком по стене — во сне директор получил от него то, чего вчера добивался наяву. Без малейшего сопротивления с его стороны. Но это было ещё не самое страшное. Настоящий ужас был в том, что ему — ему, Патрику — не Йосту! — это и вправду понравилось. Настолько, что на память осталось внушительное пятно на трусах. Патрик с отвращением стянул с себя плавки и вместо корзины для белья отправил их в мусорное ведро.
Стоя под упругими горячими струями душа, он с остервенением намыливал голову, будто надеялся вымыть из неё воспоминания о вчерашнем вечере. И сегодняшнем сне. Живой ум аналитика лихорадочно искал приемлемое объяснение.
Ему просто приснился банальный кошмар — каждому в жизни хоть раз да снятся кошмары. Если человеку, к примеру, снится, что за ним гонится убийца, это же не значит, что подсознательно ему хочется быть убитым? «После сна с преследованием люди обычно не просыпаются в блаженстве, а трусы если и оказываются мокрыми, то отнюдь не спереди», — ехидно заметил внутренний оппонент.