— Не знаю, не пробовал, — попытался отшутиться Дэвид, как обычно делал в спорных ситуациях.
— Вот и я о том же, — кивнул Кейм. — А пора бы уже… попробовать. Ты нормальный здоровый парень, на пике своих естественных потребностей, удовлетворить которые со мной ты не можешь. Они никогда об этом откровенно не говорили, но Кристиан с самого начала ненавязчиво дал ему понять, кто будет командовать парадом и что о равноправии в постели даже заикаться не стоит. Разумеется, ему хотелось, и чем дальше, тем больше. Но он готов был заплатить эту цену за то, чтобы быть с Кристианом.
— Поэтому я считаю справедливым, если эти потребности ты будешь удовлетворять на стороне, — подытожил Кейм. — Ты можешь спать с кем хочешь. Главное — чтобы с тобой спал только я.
После этого разговора их отношения перешли на новый, высший уровень: Кристиан из любовника и наставника стал для него ещё и другом, равным. Они частенько снимали на пару мальчиков, устраивая разнузданные «квартеты». Потом безымянные мальчишки уходили, Дэвид из «друга» Кристиана опять превращался в его «мальчика», и всё возвращалось на круги своя.
Годы спустя он неизменно вспоминал это время как самое счастливое в своей жизни.
Идиллия, однако, длилась не так уж долго.
«Мальчик, тебе уже двадцать один год, пора тебя отлучать от члена, иначе ты никогда не станешь мужчиной».
Кристиан был неумолим. На все попытки выведать, что случилось и что не так, ответ был один: «Всё равно не поймёшь, мальчик, поэтому просто поверь, что так будет лучше для тебя». Впрочем, какая разница, что говорил и о чём молчал Кристиан. Его поступки были более красноречивы — в любовники он неизменно выбирал парней до двадцати. Правда была в том, что он перестал сексуально привлекать Кристиана, потому что повзрослел. Он перестал быть нужен своему кумиру. Но от этого не перестал нуждаться в нём сам.
С тех пор в Дэвиде что-то умерло. Он вычеркнул любовь из своей жизни и сосредоточился на работе. Мальчики вереницей проходили через его жизнь, а он даже не запоминал имён. Отныне смыслом его существования стала Корпорация — их с Кеймом общее «детище»: если он потерял любовь Кристиана, то попытается хотя бы удержать его дружбу и уважение.
Дэвид понимал Кристиана — ситуация, конечно, складывалась пикантная. Формально у Вальберга с Бригманном, президентом звукозаписывающей компании «Юниверсал», была та же расстановка сил, что в своё время у него с Йоргом Каулицем, — Бригманн был ставленником Корпорации и всецело зависел от неё, а значит, и от своего куратора — Вальберга. Собственно, именно так они и познакомились.
Но ещё лучше он понимал Флориана. Вальберг с Бригманном были идеальной парой, и в глубине души Дэвид сильно завидовал ему — за то, что тот жил его жизнью. Ему это тоже было нужно. Но, в отличие от Вальберга, ему и в голову не пришло ослушаться.
— Кристиан, послушай. Они вместе уже три года. Там настоящие отношения, и Франк очень много значит для Фло.
— Ну что ж, значит, он за надёжной спиной, и о нём будет кому позаботиться, когда он вылетит из Корпорации.
— Кристиан, Вальберг лучший из наших людей. Ты это прекрасно знаешь. Мы не можем себе позволить его потерять.
— Мы не можем себе позволить потерять репутацию без пяти минут директора по контроллингу, а заодно и престиж Корпорации!
— Пока Флориан под Франком только в постели, я не вижу в этом проблемы. Или ты всерьёз считаешь, что Бригманн представляет себе, будто имеет в лице Вальберга Корпорацию?!
— Мне плевать, чем тешит самолюбие Бригманн, пока это не соответствует действительности. Но меня беспокоят фантазии тех, кто имеет счастье лицезреть эту парочку. А уж направление их мыслей я могу себе представить.
Дэвид невольно усмехнулся: вид утончённого, хрупкого, как фарфоровая статуэтка, Вальберга и сурового мачо Бригманна вряд ли мог кого-нибудь ввести в заблуждение относительно интимной расстановки сил в этой паре. Об их романе Дэвид узнал из первых рук — Флориан сам поставил его в известность и заверил, что на интересы дела это никак не повлияет, но если Дэвид считает иначе, пусть назначит Франку нового куратора во избежание ненужных этических проблем. «Явку с повинной» Дэвид счёл достаточным основанием, чтобы не отстранять лучшего сотрудника от работы с одним из стратегических клиентов. Некоторое время он тщательно наблюдал за развитием их деловых отношений. Вальберг ни разу не дал повода обвинить его в использовании служебного положения в пользу любовника, и на этом вопрос для Дэвида был исчерпан.
— Я бы ещё закрыл глаза, будь он рядовым специалистом, — тон Кристиана чуть смягчился, чтобы тут же скрежетнуть металлом: — Но если он метит на пост топ-менеджера, ему придётся выбирать.
— Кристиан, я знаю Вальберга и знаю, что для него значит Бригманн. Если ты заставишь его выбирать, я не уверен, что он сделает правильный выбор. Однажды он уже стоял перед похожей дилеммой. Результат тебе известен.
— Это его выбор, — флегматично заметил Кейм.
— Мы обещали Фло, что он мой преемник.
— Вопрос о преемничестве для тебя возникнет, когда ты станешь президентом. А поскольку ты, похоже, не совсем понимаешь, какими соображениями должен руководствоваться глава Корпорации, то случится это не скоро.
— Крис…
— Значит, так, Дэвид. — Кристиан резко встал, с грохотом отодвигая стул. — Хочу, чтобы ты уяснил для себя, а заодно и для всех остальных, to whom it may concern, — внезапный переход на родной язык был явно данью англофильству Вальберга. — На позициях топ-менеджеров я боттомов не потерплю.
***
С Флорианом Вальбергом Дэвид познакомился двадцать лет тому назад, когда они с Кеймом посещали недавно открытый кризисный центр для геев, пострадавших из-за своей ориентации.
Центр был построен и содержался Корпорацией и находился под личным патронатом Кейма, считавшего его одним из самых эффективных средств замаскированной популяризации гомосексуальности среди широких масс. В расчётах он не ошибся: Центр в кратчайшие сроки завоевал репутацию «места, где всегда помогут», и вскоре туда хлынули потоки юношей вполне традиционной ориентации, разочаровавшихся в жизни и собственном будущем. «Жизнь и так меня уже нехило поимела, так какая в жопу разница?» — здраво рассуждали они. Зато здесь им предоставлялся реальный шанс. Здесь они могли получить психологическую, юридическую, медицинскую и прочую помощь, в том числе и финансово-материальную. Центр помогал им с социальной адаптацией, учёбой с дальнейшим трудоустройством и просто бесплатной едой и ночлегом на первых порах.