После чрезвычайно успешной апробации в Гамбурге филиалы Центра начали появляться, как грибы после дождя, в остальных крупных городах Германии. На любимый социальный проект Кейма денег не жалели. С нематериальной поддержкой тоже проблем не было — каждая из компаний, контролируемых Корпорацией, получала обязательную квоту на трудоустройство юношей из Центра.
Кристиан лично курировал проект и регулярно наведывался в Центр на встречи с подопечными. В этих поездках его всегда сопровождал Дэвид. Во время одного из визитов они и познакомились с Вальбергом. Семнадцатилетний мальчишка сразу привлёк их внимание: чистая правильная речь, красивые ухоженные руки и печать интеллекта на высоком лбу выгодно выделяли его на фоне остальных.
«Мальчик-одуванчик», — умилился очарованный Кейм и велел Дэвиду присмотреться к парнишке. Дэвид с энтузиазмом принялся выполнять поручение.
Вальберг и вправду оказался редкой для этих мест птичкой: подавляющее большинство подопечных Центра было выходцами из низов — здесь даже представители среднего класса встречались нечасто; Флориан же представлял немецкую промышленную верхушку — он был единственным сыном и наследником владельца контрольного пакета акций нефтяного концерна «Marquard & Bahls AG». Однажды некстати вернувшийся домой отец застал его в гостиной в весьма недвусмысленной ситуации с одноклассником. Дело было после обеда, родители раньше семи дома никогда не появлялись, и они с Матиасом слишком беспечно отнеслись к конспирации. Отрицать что-то было бессмысленно — Вальберг-старший возник на пороге в разгар процесса, — да и не в правилах Флориана было оправдываться. Тем более что виноватым он себя ни в чём не считал. В отличие от отца. Оправившись от шока, тот поставил сына перед фактом, что в гимназию он больше не пойдёт. А отправится в ближайшее время в интернат строгой дисциплины, «где из него сделают мужчину». Флориан с ухмылкой ответил, что мужчину из него уже сделали, прихватил любимый плеер и, театрально хлопнув дверью, пошёл просить убежища в Центр. Несмотря на мольбы матери одуматься и угрозы отца «не дать ни пфеннига» и вообще лишить наследства, домой он так и не вернулся. Он понимал, что тем самым ставит крест на прежней жизни и будущем в целом, но принять родительские правила игры для юного максималиста оказалось выше сил и ниже достоинства.
С Йостом они быстро подружились, и уже через неделю Вальберг перебрался к нему домой. Первые несколько месяцев они оставались друзьями — Флориан зализывал раны: после того, как Вальберг-старший побеседовал с отцом Матиаса, последний быстро покаялся, заверив родителя, что «ему просто было интересно и это больше не повторится». В конце концов, не его же трахали, а Флориан этот поженственнее половины девчонок из параллели будет. Отцу этого оказалось достаточно, чтобы простить блудного сына-экспериментатора и забыть о случившемся, как о страшном сне. Флориан же предательства друга не забыл и не простил. Впрочем, против обаяния Йоста его траур не долго продержался — однажды ночью он сам пришёл в спальню Дэвида и просто сказал: «Подвинься».
После окончания гимназии Флориан по совету Кейма поступил в Гарвард, оплату учёбы в котором взяла на себя Корпорация, где изучал международную экономику и корпоративное право. Переезд в Америку означал расставание с Дэвидом, но он уже тогда не обольщался на этот счёт, прекрасно понимая, что с эмоционально холодным, отстранённым Йостом прочных сердечных отношений не построишь: Дэвид был хорошим другом и прекрасным любовником, но абсолютно не способным к эмоциональной близости, в которой Флориан нуждался больше всего. Несколько проникновенных бесед с Кеймом решили дело. Из Америки Вальберг вернулся семь лет спустя и сразу влился в водоворот дел, поступив на работу в департамент контроллинга, который к тому времени уже возглавлял Йост. Вальберг умел быть благодарным и с лихвой вернул долг Корпорации и Йосту с Кеймом — более преданного делу и им лично человека у них не было.
Через пять лет он стал заместителем Йоста.
— У Кристиана претензии к моей работе? Я не справляюсь со своими обязанностями? Появился более подходящий претендент на моё место, и вам нужен предлог, чтобы вышвырнуть меня к чертям собачьим?! Вальберг сделал своё дело, Вальберг может уходить?
Под внешней хрупкостью и утончённостью Флориана скрывался железный характер, который он умело маскировал врождённой дипломатичностью и интеллигентностью. Зная о гипертрофированной принципиальности своего заместителя, Дэвид опасался, что на новость тот отреагирует предсказуемо — молча соберёт вещи. Неожиданный взрыв ярости его озадачил и даже испугал.
— Да уймись ты! Никто ни в чём тебя не обвиняет и тем более не пытается убрать. Ты знаешь Криса — у него иногда бывают заёбы. Не считаться с которыми мы, однако, не можем.
Но Вальберга уже было не остановить.
— Не все такие супермены, как вы с Кеймом, готовые быть в топе круглосуточно. Я вкалываю на вашу грёбаную Корпорацию по двенадцать часов в сутки, без выходных и отпусков. И хотя бы ночью у себя дома я хочу — и имею полное право! — расслабиться. И ебал я вашу Корпорацию, если она будет предписывать, с кем и как ебаться мне!
За всё время их знакомства рафинированный до кончиков наманикюренных ногтей интеллигент Вальберг впервые грязно выругался. И это решило исход дела.
— Фло, послушай. Я просто передал тебе мнение Криса, — примирительно сказал Дэвид и заговорщически понизил голос: — Не обязательно понимать и, тем более, исполнять его буквально. Достаточно просто не мелькать с Франком на людях без особой надобности. А для выхода в свет можно нанять мальчика из эскорта: твой Бригманн мужик не глупый — всё поймёт правильно, а с тебя не убудет.
Вальберг предупреждению внял, но с тех пор вот уже три года на всех мероприятиях демонстративно появлялся один.
***
Огромный зал торжественных приёмов был забит до отказа: помимо собственных сотрудников на инаугурацию нового президента Корпорации явились её лучшие «питомцы» — сrème de la сrème немецкой политической, финансово-экономической и культурный элиты. Из женщин — только пригретые Кеймом слэшеры из отдела PR и пропаганды.
Все пришли парами, как и было указано в пригласительных билетах. У входа Дэвид заметил вице-канцлера и министра иностранных дел Германии Гвидо Вестервелле с его Михаэлем. Чуть поодаль заразительно хохотали бургомистры Берлина Клаус Воверайт и Гамбурга Оле фон Бойст в компании своих парней. Даже Нуо, несмотря на присутствие тестя, рискнул привести с собой Яна и сейчас разыгрывал перед Мартином неожиданную встречу со «старым знакомым». Похоже, единственным «холостяком» на вечере был сам президент.
Впрочем, Кейм тоже пришёл один, за что Дэвид был ему безмерно благодарен.
— За самого толерантного в мире президента! — к Дэвиду, обнимая за талию Бригманна, подошёл Вальберг.
— За новый мир! — дежурно отсалютовал в ответ он. — Скоро в нём много чего изменится к лучшему, и мне будут нужны такие люди, как вы. Спасибо, что пришёл, Франк.
— Спасибо за приглашение, господин президент, — почтительно улыбнулся тот, и Дэвид поморщился: сегодня все были на удивление предсказуемы в своей оригинальности, и даже близкие друзья считали своим долгом сделать ему приятное, то и дело обращаясь к нему по званию.
— Ладно, Dave, увидимся на after-party. — Флориан залпом допил шампанское и, подхватив под локоть Бригманна, поспешно ретировался.