— Дэвид, ты слишком много пьёшь.
— Имею право, — вяло огрызнулся тот.
— Если бы я знал, что на радостях, я бы не возражал.
— Если бы мне было чему радоваться, я бы не пил.
— Так, пошли. — Кристиан решительно подхватил Дэвида под мышки, ставя его на ноги и попутно давая знак Фабиану с Юлианом следовать за ними. Мальчишки с готовностью поднялись. Попутно пожелав гостям бурной ночи, Кейм, всё так же поддерживая Йоста, довёл его до комнаты на втором этаже, где тот обычно останавливался, когда гостил у него. «Позаботься о нём», — бросил он на прощание Юлиану, прежде чем удалиться с Фабианом к себе.
***
Когда Дэвид резко распахнул дверь Кристиановой спальни, хозяин с мальчишкой были настолько поглощены друг другом, что даже не заметили его появления. Кейм лежал поперёк кровати, упираясь широко разведёнными ногами в пол, и гортанно стонал, сминая руками простыни; белокурая мальчишеская голова перед ним ритмично двигалась вверх-вниз.
— Милый, ты не оставишь нас наедине? — голос Дэвида прозвучал на удивление трезво.
Мальчишка испуганно поднял голову, выпустив изо рта набухший член; Кристиан открыл глаза и, приподнявшись на локтях, вопросительно уставился на Дэвида. Фабиан бросил быстрый взгляд на Кейма. Не дождавшись ответа, он поднялся с колен, похватал разбросанную на полу одежду и, избегая взгляда Дэвида, выскользнул мимо него в коридор. Внизу заливался на бис Ламберт: «I wouldn’t even try but I think you could save my life». Дэвид захлопнул дверь.
— Дэйв, я понимаю, что тебе сегодня можно всё… — плохо скрываемое раздражение в голосе Кристиана свидетельствовало об обратном. — Но я бы очень хотел знать, в чём дело.
Уголок рта у Дэвида косо потянулся.
— Эта ночь принадлежит мне.
Кристиан усмехнулся.
— А я всё думал, что ты так пялился на нас весь вечер. Ладно, он твой. Мог бы и сразу сказать — я был уверен, что он не в твоём вкусе.
— Ты не ошибся — он и вправду не в моём вкусе. В отличие от…
Кристиан резко сел.
— Боюсь, я и вправду чего-то недопонимаю.
— Оно и неудивительно — ты сейчас не той головой думаешь.
— Твоими стараниями уже нет. — Кристиан с невозмутимым видом встал и обмотался простынёй, прикрывая опавший член.
— Это поправимо. — Дэвид сделал решительный шаг навстречу. — Моими же стараниями. Кристиан замер.
— Дэйв, ты пьян.
— Так воспользуйся этим. — Не дав Кейму опомниться, Дэвид вплотную подошёл к нему и, одним рывком сорвав простыню, с вызовом уставился на него полными муки, желания и отчаяния глазами.
— Ты… всё ещё хочешь меня? — голос Кристиана дрогнул.
— Несмотря на то, что ты уже двадцать лет не хочешь меня, — пробормотал он, опускаясь на колени.
Кристиан шумно вдохнул. Несколько секунд он стоял не шевелясь; потом запустил пятерню Дэвиду в волосы и, с силой прижав его голову к себе, будто искал опоры, прошептал:
— Это не так, мальчик, и ты это видишь.
Дэвид жадно припал губами к оживающему на глазах доказательству.
В голове эхом отдавался Ламберт: «Thanks for lovin’ me ‘сause you’re doing it perfectly».
А потом стих и он…
— Об имидже Корпорации не беспокойся. — Дэвид первым нарушил молчание, когда они, проснувшись поздним утром, рассеянно поглаживали друг друга, не зная, что сказать. — Я в понедельник напишу рапорт.
— Ты о чём?
— О главном принципе менеджмента. — Не следовало бы опошлять такой момент сарказмом, но соблазн был слишком велик. — Топ-менеджер и боттом в одном лице не совместимы.
— Я рад, что ты это наконец усвоил.
Дэвид прикрыл глаза: он думал, что удачно пошутил. А для Кейма это, оказывается, и вправду настолько серьёзно. «Ну и хрен с ним! — подумал в сердцах Дэвид. — Буду сидеть дома и выращивать хризантемы». Он вдруг почувствовал невыразимое душевное облегчение — эта ночь того стоила, and nothing else matters, как сказал бы Вальберг. «Президентом, конечно, станет Кейм — больше некому. При таком раскладе Фло тоже придётся уйти. Интересно, кем он заменит нас? Здесь уже напряг. Но теперь это уже не мои проблемы. А Кейм что-нибудь придумает — и не из таких передряг выпутывался. — Тренированный мозг профессионала тут же принялся обсасывать со всех сторон очередную головоломку, будто речь шла о ком-то постороннем, — обычная деловая шарада. — Хорошо, что я сам это предложил, — по крайней мере, с достоинством выйду из положения и не совсем потеряю его уважение. Хотя… это ещё как посмотреть. Взгляд у него какой-то странный. Похоже, я его окончательно потерял. А вот это уже…»
— Что? — кажется, Кристиан что-то сказал, но он не расслышал.
— Из этого правила есть исключения, — тихо повторил Кристиан, поглаживая его по животу. — В союзе равных. А мы теперь равны.
— И что из этого следует?
— Равноправие.
Дэвид от неожиданности даже на локте приподнялся.
— Ты предлагаешь?..
— Если ты хочешь…
Дэвид в ответ лишь молча прижался к Кристиану и потёрся пахом о его бедро, давая сполна прочувствовать серьёзность своих намерений.
— Тогда не тяни, Дэйв, — шепнул тот, — я и так заждался — шестьд… слишком долго хранил девственность.
— Так тебе и надо, философ хренов, — проворчал Дэвид, подминая его под себя и чувствуя, как время стремительно поворачивается вспять.
…Двое мужчин, один не то чтоб совсем старый, другой не то чтоб очень молодой, блаженно-обессиленные, обнявшись, курили одну сигарету на двоих.
— Кристиан, зачем? — тихо спросил Дэвид.
— М?
— Зачем, твою мать, — повысил голос Дэвид, — нужно было это садо-мазо длиною в двадцать лет?
— А ты ещё не понял?
— Ты, конечно, разочаруешься в моих мыслительных способностях, но, боюсь, что этого я не смогу понять никогда.
— Это было нужно ради вчерашнего момента — ради тебя, мальчик. Чтобы ты смог стать тем, кем стал. Дэвид молчал, поражённый железным аргументом. Хотя, чему здесь удивляться, — мог бы уже и привыкнуть: Кейм всегда и во всём был верен себе.
— Это элементарная психология, мальчик, — вздохнув, продолжил Кристиан. — Мужская психология, которой не учат в университете, потому что это без надобности — у каждого из нас это и так отпечатано в подкорке. Если бы ты так и остался подо мной, в прямом смысле, это губительно сказалось бы на твоём дальнейшем развитии и становлении как мужчины и личности.
— А как же с принципом равноправия?
— Разбивается об обратную сторону медали, — усмехнулся Кристиан. — Если бы я дал тебе в двадцать лет, ты же возомнил бы о себе невесть что. Поиметь вдвое старшего, крутого во всех смыслах мужика — какому малолетке от такого не снесло бы голову? Разве ты после этого уважал бы меня? Разве я смог бы оставаться все эти годы для тебя непререкаемым авторитетом? И воспитать из тебя то, что я воспитал? Мне отвечать необязательно — я знаю правильный ответ. Но постарайся честно ответить себе.
Потрясённый до основания, Дэвид несколько раз открывал и закрывал рот, хватая воздух и порываясь что-то сказать. Так и не справившись с собой, он лишь безнадёжно махнул рукой и, беззвучно матерясь под нос, вышел на балкон.
— Замёрзнешь. — Неслышно подошедший Кристиан набросил ему на плечи халат и, обняв сзади, прижался, положив подбородок на плечо.
— Отстань, — процедил Дэвид, стряхивая его с себя вместе с халатом. — Видеть тебя не могу.
— Это нестрашно — лишь бы хотел… видеть. — Рука Кристиана как ни в чём не бывало принялась поглаживать его по спине.
— И ебал я того, кто будет предписывать, с кем и как ебаться мне, — бормотал Дэвид, уставившись себе под ноги.
— Не злись, мальчик. Я страдал не меньше твоего. Но если бы мог повернуть время вспять, я бы поступил точно так же.
— Кто бы сомневался, — буркнул Дэвид, на это раз уже незлобиво, и Кристиан понял, что прощён.