***
Они были идеальной парой.
Бригманн доминировал физически, но подчинялся психологически. Вальберг — наоборот. Вместе они составляли третью сущность — Вальбриг Бергманн, по меткому определению Флориана, — в которой первые две растворялись, сливались, сплавлялись, и уже невозможно было отделить одного, не задев при этом жизненно важные органы другого.
Со своим подопечным Вальберг впервые в жизни почувствовал себя в безопасности.
— Шутишь? — расхохотался Франк, когда Флориан, в порыве откровенности, сказал ему об этом. — Какие возможности у Корпорации, и какие — у меня.
— Я не о том, — отмахнулся Вальберг. — Корпорация защищает меня от мира, а ты защищаешь меня от неё. Франк не ответил: судя по тихому, непривычно серьёзному тону, Вальберг приготовился к длинному монологу. Он не ошибся.
— Я познакомился с Йостом, когда он только начинал карьеру, — неспешно начал Флориан. — Мы спали одно время. Впрочем, неважно. Ничего серьёзного, дружеский секс, не более. Флориан тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Франк промолчал.
— Знаешь, он раньше не был таким. Когда я уезжал в Америку, он запомнился мне живым отзывчивым парнем, влюблённым в жизнь, в Кейма и в его идеалы. А когда вернулся семь лет спустя, это был уже совсем другой человек, циничный и ни во что не верящий. Не знаю, что с ним случилось, — при всей открытости наших отношений он всегда избегал этой темы. Не уверен даже, что дело в самой Корпорации. Но я боюсь повторить его путь. А ты… даёшь мне надежду.
***
На работу в то утро Флориан опоздал на час: трёхлетняя годовщина отношений — достойная дата, чтобы её достойно отметить.
В лифт он вошёл неприлично довольный, вернее, удовлетворённый, сопровождаемый завистливыми улыбками всё понимающих мальчишек с ресепшена. На втором этаже к нему присоединились Кейм с Йостом, как раз возвращавшиеся из корпоративного кафетерия, где время от времени завтракали, культивируя близость к народу.
— Шикарно выглядишь, Фло. — Руководство многозначительно переглянулось.
— Любовь и секс творят чудеса, — улыбнулся он, поправляя перед зеркалом платок, скрывающий свежий засос на шее — Бригманн, вопреки просьбам, а может, в отместку за стервозность натуры, не удержался и «пометил»-таки территорию.
— Жду тебя в десять с подробным докладом, — ухмыльнулся Йост.
— А я в субботу у себя — с виновником такого преображения, — подмигнул Кейм и торжественно пожал ему руку: — Добро пожаловать в клуб, Фло!
Сердце Флориана бешено заколотилось — он знал, что означают эти слова.
***
Заместитель директора главного департамента самой могущественной структуры Европы в двадцать девять лет — впечатляющая карьера.
В Корпорации повышение в должности не считалось наградой за успехи. Это был трамплин для новых достижений. Настоящая награда за сделанное — возможность сделать ещё больше.
«Большие люди вырастают на больших проектах», — напутствовал Йост, назначая его куратором «Юниверсал».
Казалось невероятным, учитывая пристальное внимание Кейма к жизни самых ценных своих людей, что Флориану удавалось на протяжении стольких лет вести образ жизни, несовместимый с моральным обликом топ-менеджера Корпорации. Пока он оставался пусть и ведущим аналитиком департамента контроллинга, но всё же рядовым сотрудником, это было несложно — достаточно было не афишировать свои предпочтения. Но назначение на должность заместителя директора по контроллингу обязывало, прежде всего — остепениться и обзавестись наконец юным подопечным, подобающим его новому статусу. И даже в этот раз своеволие сошло ему с рук. Появляться на корпоративах с Франком особого труда не составило — на подобные мероприятия приглашались не только сотрудники Корпорации, но и её ключевые протеже, к которым Бригманн принадлежал по праву. Можно было делать вид, что они не пара, а гости со стороны жениха и невесты, случайно встретившиеся на общей свадьбе.
Знал ли о них Кейм? Вопрос лишён смысла. Достаточно того, что знал Йост: допустить, что Дэвид мог что-то утаить от Кристиана, было за гранью реального.
И вот Флориан вырос. По-настоящему. Прозвучала заветная формула посвящения — он получил допуск в клуб вершителей мира: положение и власть в Корпорации определялись не тем, какую должность ты занимаешь, а где бываешь.
Пришла пора взрослеть.
В субботу Флориан впервые вышел с Бригманном в свет — на приватную вечеринку по случаю шестидесятилетия Кейма на вилле юбиляра. Он до последнего сомневался в правильности и целесообразности подобного шага: не потому, что стеснялся своего избранника или боялся Кейма. Реакция последнего была ему известна заранее, но… во-первых, рано или поздно это должно было случиться, а во-вторых, сделав столь провокативное приглашение, он напросился сам. Гораздо больше Флориан беспокоился за Франка: корпоративный бомонд был теми ещё снобами: в элитарный «Triple-С» — «Christian Cayme Club» — чужие не допускались. Особенно такие строптивцы, как Бригманн, отказавшийся в своё время стать одним из них. Он боялся, что Франк почувствует себя там мальчиком из эскорта, как все те безымянные куколки, сопровождавшие на подобных сборищах верхушку Корпорации. Впрочем, пойти на вечеринку самому означало унизить его ещё больше.
Кейм, как и следовало ожидать, от его выходки в восторг не пришёл, но и скандал закатывать не стал — холодно поблагодарил за поздравление и весь вечер делал вид, что их с Франком не существует.
Гости исподтишка пялились на них, хозяин вечеринки их демонстративно не замечал. Вся эта свора, заискивающая перед ним с тех пор, как Кейм официально объявил его преемником Йоста, теперь, ещё толком не поняв, в чём дело, но безошибочным чутьём почуяв перемену отношения Хозяина к щенку-выскочке, старательно подражала ему, не обращая на них с Бригманном никакого внимания.
К экстравагантному внешнему виду, более подобающему подростку в поисках богатого покровителя, чем мужчине его возраста и положения, они уже привыкли. С эпатажным поведением смирились. Вызывающе свободного образа жизни ему не простит никто и никогда: ни родная традиционная семья, ни нетрадиционная приёмная. По всему выходило, что единственным человеком, принимавшим и любившим его таким, как он есть, был Бригманн.
Впрочем, исключение всё же было. Его второй раз приятно удивил Йост, решивший, видимо, взять на себя роль посредника-миротворца. Большую часть вечера Дэвид протусовался с ними, отвлекаясь разве что на развлечение юбиляра, который мрачнел с каждым часом. Под конец Йост, видимо, убедившись в бесплодности своих попыток, махнул на всё рукой и, забившись в дальний угол с бутылкой виски, принялся планомерно напиваться из горла.
«Бригманн, поехали домой. — Флориан решительно поднялся на ноги. — У меня есть идея получше, как провести эту ночь».
А в понедельник грянула буря.
***
— Сядь, — буркнул Йост, избегая его взгляда. Мрачный, как давешний Кейм.
Флориан присел в кресло для посетителей и вдохнул-выдохнул, пытаясь унять волнение.
— Ты мне вот что скажи. — Нарочито спокойный поначалу голос Дэвида стремительно набирал обороты. — Обязательно было приурочивать этот «каминг-аут» к его юбилею?
— Вот только не надо делать вид, будто он всё это время понятия не имел, с кем и как я сплю, okay? Он знал, кого приглашал.
— Нет, это ты знал, с кем он тебя приглашал! — взорвался Дэвид. — Он давал тебе шанс. Ты же счёл его великодушие разрешением дерзить дальше, теперь уже в открытую.
Флориана не покидало ощущение сюра. Они с Дэвидом знали друг друга пятнадцать лет, их связывали сначала любовные, а потом — деловые и дружеские отношения. И за всё это время они умудрились ни разу не поссориться. И вот Дэвид впервые в жизни делал ему выговор, отчего обоим было ощутимо не по себе.