Эмма кивнула.
— Это основная часть тормозной системы — тормозные колодки, создают тормозное ускорение, — продолжал механик. — А это — тормозной шланг, который используется для передачи тормозного усилия на гидроцилиндры, расположенные в колёсах.
— Такой хрупкий, — растерянно заметила Эмма. — А вдруг он лопнет?
— Просто так он не лопнет, — снисходительно рассмеялся механик. — Разве что кто подпилит.
— А такое возможно?
— В жизни возможно и не такое, — философски заметил младший. Эмма испуганно ойкнула, а парень умолк под сердитым взглядом старшего: дама и так не в себе, а ты только подливаешь масла в огонь.
Но Эмму уже было не остановить. Почуяв верное направление, она вцепилась в них мёртвой хваткой, допытываясь, где и что здесь можно подпилить, «чтобы я знала, что и где проверять перед поездкой».
Вечером Эмма предложила мужу съездить на выходные в загородный спа-комплекс. Дирк не возражал — после пережитого они оба нуждались в отдыхе и смене обстановки — и даже взял в пятницу выходной. Накануне поездки Эмма отправилась в гараж и в нужном месте лезвием подрезала тормозной шланг. Утром предусмотрительно побросала на переднее сиденье сумки, а сама села за руль — во время семейных поездок Дирк охотно отдавал ей бразды правления, предпочитая роль пассажира, позволявшую просматривать в дороге бумаги и вести телефонные переговоры.
***
«У семейной империи может быть только один наследник, и этот наследник — ты.
Я не смогу искупить свою вину перед тобой даже так, но, возможно, мне станет легче.
С любовью,
мама
P. S. Будь счастлив, сынок!
P. P. S. Ты ни в чём не виноват».
Прощальное письмо-признание Эммы Вальберг, подкреплённое показаниями механиков из упомянутой ею автомастерской, полиция сочла достаточным основанием для прекращения расследования гибели супругов Вальбергов в связи с самоубийством убийцы. Влияния Корпорации хватило, чтобы официальной версией смерти признали несчастный случай из-за неисправных тормозов. Флориан просил об этом под предлогом сострадания к оставшемуся брату, которому с этим жить. В действительности же он сделал это ради матери — меньше всего она заслужила, чтобы остаться в памяти людской сумасшедшей убийцей. Этого недостаточно, чтобы искупить вину перед мамой, но, возможно, ему станет легче.
Дело закрыли в четверг.
Флориан ушёл с работы в обед, как только получил сообщение от Янсена, и отправился прямиком в Ольсдорф, где «проговорил» с мамой до закрытия кладбища.
Вернувшись вечером в Гамбург, он оставил машину на стоянке перед Корпорацией и отправился бродить по городу — в паломничество по местам, куда в детстве водила его мать.
Ломюленштрассе вывела его к Внешнему Альстеру — когда он был младенцем, мама любила здесь с ним гулять. Флориан невольно улыбнулся, вспомнив, как чуть не выпрыгивал из коляски от переполнявшего его восторга: «Коаблики!» Белые парусники, покрывавшие, точно гигантские чайки, всё озеро, были одним из первых и самых сильных впечатлений в его жизни. Вдоль набережных Ан дер Альстер и Баллиндамм он неспешно добрался до пристани Юнгфернштиг.
С озера дул сильный пронизывающий ветер. Слезились глаза. Флориан поднял воротник пальто и, засунув руки поглубже в карманы, свернул на Реезендамм.
Ноги сами вывели на рыночную площадь, и в памяти тут же вспыхнули огни рождественской ёлки перед ратушей.
В воздухе пахнет жареным миндалём, глинтвейном и волшебством. Мама покупает пятилетнему Флориану огромный медовый пряник и, пока он его грызёт, выбирает свечи ручной работы.
— Мам, мам, — тянет он её за руку к будке с ёлочными украшениями. — Смотри, какие красивые ангелы!
— Самый красивый ангел — это ты, — улыбается мама и, склонившись над ним, убирает ему под шапку выбившиеся оттуда непослушные светлые кудри. Мамино лицо в отблесках рождественских огней сказочно красивое. Флориан смотрит на неё внимательно и серьёзно.
— Мам, ты тоже ангел! — говорит он.
Мама закусывает губу и прижимает его к себе.
…Домой Флориан вернулся далеко за полночь.
Франк по обыкновению не ложился, дожидаясь его.
— Я был у мамы, — скупо ответил Флориан на немой вопрос в его глазах. — Мы… простили друг друга.
Бригманн кивнул, ничего не спрашивая в ответ. На то он и был Бригманном, чтобы всё понимать без слов.
***
Смерть супругов Вальбергов оказалась для Корпорации как нельзя на руку. Огромная нефтяная империя, контроль над которой она безуспешно пыталась заполучить десятилетиями, юридически перешла к детям покойных — Флориану и Леону, а фактически, учитывая несовершеннолетие последнего, к Флориану единолично, который был назначен опекуном брата, а значит — к Корпорации. И появление на поле нового игрока — биологической матери Леона в сложившуюся идеальную констелляцию никак не вписывалось. Нужно было решать вопрос с Новой Майерхенрих.
— К вам посетитель, — объявила секретарша и, прежде чем Нова смогла возразить, что очень занята и никого сейчас принять не может, подмигнула со значением: — Очень интересный мужчина. Это было необычно: чрезмерной официальностью её отношения с коллективом не отличались, но всё же оставались деловыми и до панибратства не доходили.
— Пусть войдёт, — ответила заинтригованная Нова.
— Добрый день, — поздоровался мужчина, на вид — её ровесник, и вправду очень интересный. — Меня зовут Дэвид Йост. Я представляю одну корпорацию, название которой вам вряд ли о чём-нибудь говорит.
На визитке, услужливо протянутой гостем, рядом с именем значилось:
Capabilities Capital Corporation
Директор по контроллингу
Нова деловую прессу не читала, новости не слушала, а её познания в бизнесе ограничивались сначала рассказами Дирка, а потом, после его гибели, — её собственным салоном. Подобные названия фирм и должностей всегда вызывали у неё мыслительный ступор — её бурная фантазия отказывалась даже предположить, что могло скрываться за подобными шифровками.
— У вас такая же туманная работа, как и её название, — смеялась она, когда Дирк в разговорах о делах небрежно сыпал всевозможными CEO, GP1 и OSG, которые художественный слух Новы воспринимал как выдержки из технических спецификаций. — Вы хоть сами понимаете, чем занимаетесь?
И вот один из этих таинственных людей-аббревиатур сидел у неё в кабинете. Интересно, что ему понадобилось? От внезапной догадки у Новы перехватило дыхание: а что если этот корпоративный монстр явился за её детищем? Сколько она слышала таких историй: создаёт человек собственное дело, всю душу в него вкладывает, а потом в один прекрасный день на свежую и яркую идею слетаются такие вот голодные шакалы, почуявшие прибыль, и делают предложение, которое нельзя не принять. И у тебя два пути: откажешься — они в два счёта тебя разорят и задарма приберут к рукам выпестованное тобой детище, а согласишься — «купят» его у тебя за бесценок.
— Я пришёл поговорить с вами о вашем сыне, — в унисон её мыслям ответил Йост.
— Салон не отдам, — помертвевшими губами пробормотала Нова, прежде чем сообразила, что, вернее, кого тот имеет в виду.
…Хотела ли она детей? Нет, никогда. Её самореализация лежала в иной плоскости. Собственно, она и Дирка выбрала в любовники не в последнюю очередь потому, что тот был женатым мужчиной с солидным положением в обществе: такой точно жену никогда не бросит и детей от любовницы не потребует. Для обоих этот союз был всего лишь удачной сделкой, а потому оказался на удивление прочным и долговечным: каждый из партнёров неукоснительно выполнял взятые на себя обязательства, и разрывать договор не было никакого смысла. У каждого из них была своя насыщенная жизнь, и на партнёра не возлагалась ответственность за собственное счастье.