Альвир говорил долго и хорошо, потому что он был очень красноречив. Многие из его друзей также приблизились к конунгу и поддержали Альвира. Конунг посмотрел вокруг и увидел, что позади Альвира стоит человек на голову выше остальных и лысый.
– Это и есть Скаллагрим? – спросил конунг. – Вон тот рослый человек?
Грим ответил, что конунг не ошибся. Конунг сказал:
– Если ты просишь виру за Торольва, то я хочу, чтобы ты стал моим дружинником и служил мне. Служи так, чтобы угодить мне, и я заплачу тебе виру за брата и окажу тебе почести не меньшие, чем я оказывал ему – твоему брату Торольву. И если бы я возвысил тебя так, как его, ты должен был бы лучше это ценить, чем он.
Скаллагрим отвечает:
– Известно, насколько Торольв превосходил меня во всем, но служба тебе, конунг, не принесла ему счастья. Я не пойду к тебе па службу, потому что знаю, что и мне не будет счастья, если я стану служить тебе так, как я хотел бы и как стоило бы. Я думаю, что у меня будет больше недостатков, чем у Торольва.
Конунг молчал. Лицо его стало багровым, как кровь.
Альвир тотчас же повернулся и сказал Гриму И его спутникам, чтобы они вышли во двор. Они так и сделали – вышли и взяли свое оружие. Альвир сказал тогда, чтобы они уезжали, да поскорей. Он пошел проводить их до озера, а с ним еще многие другие. Перед тем как расстаться, Альвир сказал:
– Родич мой, Грим! Твоя поездка к конунгу кончилась не так, как я хотел бы. Я тебя очень уговаривал приехать сюда, а теперь прошу: поезжай поскорей домой и не являйся к конунгу Харальду, если не появится больше надежд на примирение между вами, чем, мне кажется, есть сейчас. И берегись конунга и его людей!
Тогда Грим и его спутники стали переправляться через озеро. Альвир же с товарищами пошли к кораблям, вытащенным на берег, и начали их рубить, чтобы сделать негодными, потому что они увидели множество хорошо вооруженных людей, бегом спускавшихся со двора конунга к озеру. Конунг Харальд послал их вслед за Гримом, чтобы убить его.
Конунг заговорил вскоре после того, как Грим с товарищами вышли. Он сказал:
– По виду этого лысого великана ясно, что он полон волчьих мыслей и что из-за него беда ждет многих из тех, кого нам жаль потерять, если он до них доберется. Не забывайте, что этот лысоголовый считает вас своими врагами и не пощадит никого, если только он вас настигнет. Так отправляйтесь сейчас же вслед за ним и убейте его! Тогда они бросились к озеру, но не нашли там ни одного годного судна. Они возвратились и рассказали конунгу об этом, а также о том, что Грим с товарищами ушел через озеро.
Скаллагрим продолжал свой путь с товарищами, пока не вернулся домой. Он рассказал про свою поездку Квельдульву. Квельдульв был доволен, что Грим не принял предложения конунга пойти к нему на службу, и говорил, как и раньше, что от конунга они могут ждать только зла, но никакого возмещения.
Квельдульв и Скаллагрим часто обсуждали, что им делать, и оба они были согласны, что им нельзя оставаться там в стране, так же как не могли оставаться другие, кто был во вражде с конунгом. Они решили уехать, и их привлекала Исландия, потому что они слышали, что там хорошие земли. Туда уже переселились их друзья и добрые знакомые – Ингольв, сын Арна, со своими спутниками. Они заняли в Исландии земли и стали там жить. Там можно было брать себе землю, не покупая, и выбирать место для жилья. И вот Квельдульв с сыном твердо решили бросить свою вотчину и покинуть страну.
Торир, сын Хроальда, в детские годы воспитывался у Квельдульва. Он и Скаллагрим были ровесники. Побратимы крепко подружились. Торир был лендрманом конунга Харальда, в то время когда все это произошло, но дружба его со Скаллагримом не поколебалась.
Ранней весной Квельдульв стал снаряжать свои корабли. У них были большие и крепкие суда. Они снарядили два больших торговых корабля, и на каждом было три десятка крепких мужчин, а кроме того женщины и дети. Они взяли все добро, которое могли увезти, но земли их никто не смел купить из страха перед могущественным конунгом.
Когда они были готовы, они отплыли. Они направились к островам, которые называются Солундир. Там много островов, среди них и большие. Берега их так изрезаны, что лишь немногим знакомы там все бухты, пригодные как стоянки для кораблей.