Затем она положила его в колыбель возле исполинского ребёнка, пела им колыбельные и хорошо о нём заботилась. Но когда ей показалось, что он неспокоен в колыбели, то она уложила его в постель рядом с собой и обняла его, и тогда сталось так, что Одд проделывал все, что пожелал; и обоим было весьма хорошо вместе. Тогда Одд сказал ей, что он не дитя, хотя и мельче людей, что здесь рождаются. А народ тот был так устроен, что он гораздо крупнее и сильнее, чем какое-либо другое племя; также они были красивее, чем большинство других людей, но не мудрее.
Там Одд провёл зиму, а весной он спросил Хильдира, насколько тот будет добр к человеку, который покажет ему пса, что превзойдёт псов его братьев.
Хильдир ответил:
— Я буду ему очень обязан. Можешь ли ты указать что-нибудь для этого?
Одд сказал:
— Я могу направить тебя туда, но поймать его ты должен сам.
Хильдир ответил:
— Я добуду его, а ты покажи его мне.
Одд сказал:
— На острове Варгей живёт зверь, который называется берложный медведь. У него такая природа, что всю зиму он лежит в спячке, а летом встаёт, и тогда он такой жадный и свирепый, что не щадит ни скот, ни людей и никого, кто окажется перед ним. Я надеюсь, что этот зверь одолеет псов твоих братьев.
Хильдир сказал:
— Проведи меня к этому псу, и если он окажется таким, как ты говоришь, то я хорошо вознагражу тебя, когда приду в моё государство.
Затем они собрались в путь. Тогда Хильдигунн спросила Одда:
— Собираешься ли ты вернуться из этой поездки?
Он ответил, что точно не знает.
— Всё же для меня это важно, — сказала она, — ибо я очень люблю тебя, хоть ты и мал. Также я не буду скрывать того, что я беременна, хотя казалось невероятным, что ты окажешься способен к этому делу, ведь ты на вид столь мал и жалок. Однако нет никакого сомнения в том, что ты отец ребёнка, которого я ношу. Но хотя мне и кажется, что я не смогу обходиться без тебя из-за любви, я всё же не хочу препятствовать тебе отправиться туда, куда ты хочешь, поскольку вижу, что против твоей природы жить здесь в будущем вместе с нами, но не сомневайся в том, что ты никогда не выбрался бы отсюда, если бы я не захотела. Я предпочту печалиться, страдать и зачахнуть от одиночества, чем ты будешь жить не в тех местах, которые тебе нравятся. Но как ты хочешь, чтобы я поступила с нашим ребёнком?
— Если родится мальчик, — сказал Одд, — отправь его ко мне, когда ему будет десять зим, ибо я надеюсь, что он станет настоящим мужчиной. А если родится девочка, то пусть растёт здесь, и позаботься насчёт её замужества, а меня это совсем не интересует.
— Пусть опять всё будет по-твоему, как и во всём другом между нами, — сказала она. — В добрый же путь и будь счастлив!
Затем она горько заплакала, а Одд поднялся на судно.
Хильдир уселся за вёсла. Одду показалось, что плыть на вёслах будет слишком долго, ведь путь был далёк. Тогда он прибег к искусству, которое было даровано людям Хравнисты: он поднял парус, и сразу подул попутный ветер, и они поплыли на парусах вдоль берега, но вскоре Хильдир поднялся ощупью в челноке, схватил Одда, подмял его под себя и сказал:
— Я убью тебя, если ты не оставишь волшебство, которое используешь, ибо вся земля и горы прыгают как овечки, а судно под нами, наверное, утонет.
Одд сказал:
— Не должен так думать, потому что у тебя кружится голова, ведь ты не привык плыть под парусом; теперь позволь мне встать, и тогда убедишься, что я говорю правду.
Он сделал, как просил Одд. Тут Одд спустил парус, и земля и горы сразу стали спокойны. Одд попросил его не удивляться, даже если ему снова покажется что-то подобное, когда они поплывут, и сказал, что сразу же сможет остановить всё, когда захочет. Хильдир прислушался к голосу разума и понял, что так плыть будет быстрее, чем идти на вёслах; тогда Одд поднял парус и поплыл, и теперь Хильдир был спокоен.
Об их поездке не рассказывается, пока они не приплыли на Варгей и не сошли на берег. Там был большая куча камней. Одд попросил Хильдира сунуть в эту кучу руку и проверить, не поймает ли он что-нибудь.
Он сделал так, сунул руку в кучу до плеча, и сказал:
— Ой, здесь что-то странное внутри, надену-ка я свои рукавицы для гребли, — так он и сделал, и затем вытащил медведя за уши.
Одд сказал:
— Теперь поступи с этим псом так, как я скажу: возьми его с собой и не отпускай до самого тинга, когда на тебя натравят собак. До лета ты должен не кормить его, посади его одного в комнате и никому не говори, что он у тебя есть. А в первый день лета натрави его на псов своих братьев, а если он окажется не годным, то на второе лето приходи на это место; тогда я дам другой совет, если этот не поможет.
Руки у Хильдира были все изранены. Он сказал:
— Я ставлю тебя условие, Одд, чтобы ты пришёл на это место другой весной в это же время.
Одд согласился.
Теперь Хильдир вернулся домой со зверем и устроил всё так, как наказал Одд, а Одд повернул в другую сторону, и не рассказывается ни о его поступках, ни подвигах, пока другой весной он не пришёл в то место, о котором они договорились. Одд явился первым и спрятался в лесу неподалёку оттуда, не пожелав, чтобы Хильдир увидел его, потому что он не хотел сейчас рисковать, встречаясь с ним. Он думал, что тот захочет отомстить, если всё прошло не так, как он сказал ему.
Вскоре он услышал всплеск вёсел и увидел Хильдира, который высадился на берег, и в одной руке у него был котёл полный серебра, а в другой — два очень тяжёлых сундука. Когда же он пришёл на то место, о котором они договорились, то подождал его там некоторое время, а Одд не показывался.
Тогда исполин сказал:
— Плохо, воспитанник Одд, что ты не пришёл, но так как у меня нет времени долго задерживаться здесь, ибо моё государство не защищено, пока меня нет, то я оставлю здесь эти сундуки, они наполнены золотом, и котёл полон серебра; ты получишь это богатство, даже если припозднишься. Я положу сверху каменную плиту, чтобы не сдуло ветром, а если ты не увидишь этого, то я положу сверху эти сокровища: меч, шлем и щит. Но если ты где-то поблизости и можешь слышать мои слова, то я хочу рассказать тебе, что я стал конунгом над моими братьями, и у меня был самый яростный пёс, ибо он загрыз насмерть обоих псов моих братьев и многих людей, которые хотели псам помочь. Я принёс клюв и когти коршуна, и это оказалось гораздо большим подвигом, чем те, которые совершили мои братья; сейчас я один конунг над страной, которая принадлежала нам, братьям. Теперь я возвращаюсь домой в своё государство. Придёшь ко мне — я не поступлю с тобой подло, что было бы легко. Я хочу также сказать тебе, что Хильдигунн, моя дочь, родила мальчика, которого назвали Вигниром и которого, по её словам, она заимела вместе с тобой; я воспитаю его со всей заботой. Я научу его искусствам и передам ему всё, чем владею сам, и буду воспитывать его, пока ему не исполнится десять зим, и тогда отправлю к тебе, согласно тому, как ты сам с ней договаривался.
Затем он поплыл прочь на своём челноке. Когда же он уплыл, Одд встал и пошёл туда, где под плитой были сокровища, и то была такая большая скала, что мало кто смог бы и пошевелить её. Поэтому Одд взял только те сокровища, которые лежали сверху плиты; однако и это было великое богатство. Получив то, о чём сейчас было рассказано, Одд отправился бродить по борам и лесам.
19. Одд заключает союз с Раудграни
Однажды Одд вышел из леса. Он тогда очень устал и присел под одним дубом. Он увидел идущего человека. Тот был в синем пятнистом плаще с капюшоном, высоких сапогах и с тростинкой в руке; у него имелись вышитые золотом перчатки, он был среднего человеческого роста и выглядел учтиво; лицо его закрывал капюшон. У него были большие усы и длинная борода, и то, и другое рыжие. Он подошёл туда, где сидел Одд, и поздоровался с ним по имени. Одд доброжелательно ответил ему и спросил, кто он такой.