А что же делать ему? Остается лишь заговаривать с ней вот так, во дворе, смотреть на нее, вздыхать и надеяться, что однажды она все же сменит гнев на милость, привыкнет к его ухаживаниям и согласится прийти ночью в поле. Там он расскажет ей о своих чувствах, там они, наконец, останутся одни. Пусть же мудрый Один научит его, как это сделать, как убедить красавицу и заставить ее сердце биться так же быстро, как сейчас билось его собственное!
Глава 2. Бломме 2.1
Ночью во дворе горели костры, гудел праздничный пир. Кругом были расставлены деревянные скамьи, а сидевшие на небольших сидениях скальды наперебой состязались в умении складывать висы и играть на своих инструментах. Столы ломились от блюд, в основном это было жареное мясо, да рыба, а кувшинов со сладким хмельным медом и котлов с пивом - и вовсе приносили не счесть!
Гости были уже порядком навеселе, молодые юноши и девушки с веселыми криками водили хороводы вокруг костров, а после кое-кто затеял прыгать через огонь. Смельчаки разбегались и сигали сквозь пламя, сжигая свои прошлые неудачи, болезни, невзгоды. Сам же конунг сидел во главе стола, рядом с матерью, кюной Ингрид и знатными ярлами. Только принца Олафа не было рядом, да и понятно, танцует где-то с молодежью, чего взять с юнца!
- За богов, которые подарили нам столь славную победу! – крикнул немолодой уже Сигурд-ярла, приходившийся конунгу двоюродным братом и снова все наполнили чаши, а кто-то выкрикнул:
- За нашего конунга! За Онна, не ведающего поражений!
Тот хлопнул крикнувшего по плечу, опрокинул еще одну чашу с медом и с беспокойством огляделся. Куда подевался брат? Почему его нет рядом? Не слишком ли увлечен танцами, разве не интересны ему речи воинов, побывавших в походах!
Бломме отправили на кухню, принести еще меда, который заканчивался на удивление быстро: служанки бегали туда-сюда, - и, в полной темноте, разыскав наконец тяжелый кувшин и подхватив его, девушка медленно двинулась по коридору к выходу, ориентируясь на отблески костров, да на гомон веселых голосов. Только бы не споткнуться и не разбить, строгая кюна ей спасибо не скажет! Так отчитает, что мало не покажется! Чья-то тень возникла на пути, кто-то преградил дорогу, и девушка испуганно вскрикнула, чуть не расплескав медовый напиток.
- Не бойся, - раздался тихий ласковой голос, и она к своему удивлению узнала принца Олафа. – Не бойся, моя Бломме!
Тот явно перебрал хмельного и теперь плохо владел собой: в его движениях появилась излишняя оживленность, а голос звучал иначе, как если бы слова давались с трудом.
- Я ничего тебе не сделаю.
- Принц Олаф? – девушка уже оправилась от первоначального испуга, и ее голос звучал теперь спокойно и даже немного дерзко, - Что ты делаешь здесь в темноте, один?
- Искал тебя.
- Зачем?
- Хочешь танцевать? – он протянул ей руку, - Я возьму тебя в наш круг!
- Как смешно будет выглядеть служанка, танцующая со знатью, - рассмеялась Бломме, но ее смех звучал невесело.
- Бломме, почему ты упрямишься? – вдруг неожиданно тихо спросил он, опуская руку, – Почему все время отказываешь мне? Взгляни во двор! Слышишь, как дружина горланит песни? Они выпили не так уж мало сегодня, празднуя свою победу! Хочешь отказать в благосклонности принцу и подарить ее кому-то из этих пьяных мужланов?
- Один из них назовет меня женой однажды, тот, кого выберу сама, - твердо ответила девушка. – А то, что предлагаешь ты, недостойно честной девушки, принц.
- Почему же? – нахмурился он, - Или принц плохая пара для тебя? Ты найдешь в лучшем случае земледельца, как твой отец. А скорее всего, достанешься на таком же празднике какому-то подвыпившему воину, который заметит твое хорошенькое личико. Вряд ли можешь рассчитывать на кого-то получше!
- Если я кому и достанусь, то лишь смелому воину! – резко перебила девушка. В темноте ее глаз не было видно, но можно было догадаться, что в них загорелся гнев.
- А я не такой? – спросил Олаф, вдруг резко хмелея от меда, выпитого ранее.