Я начинаю кричать, подвигаю к нему и нас начинает окружать люди. Кто-то вызывает скорую, кто-то его осматривает, а меня в этот момент просто оттаскивают.
У меня не складывается в голове последние менуэты события. Что тут делает Клим, почему он хотел сбить меня? Я ведь хорошо видела, как мотоцикл увеличил скорость увидев меня на обочине дороги.
Я вижу, как Халифа на настилках загружают в скорую, я пытаюсь вывернуться из чьих-то рук и последовать за ним. Но меня подхватывают на руки, и я замечаю рядом Хамдана. Хамдан отдаёт какие-то распоряжения, а парень, который держал меня на руках, садит в машину. Хамдан садится рядом, и мы выезжаем с парковки. До дворца мы едим молча и только мужчине, который сидит на переднем сидении, постоянно звонят. Он только выслушивает звонящего, скидывает звонок и поступает новый звонок.
Хамдан только молча хмурится. Но на меня не смотрит.
Когда мы приезжаем во дворец. Меня силой закрывают в комнате. Я и тут ничего понять не могу. Но Хамдан молча вышел из машины и так же молча ушёл.
Ко мне два дня никто не приходил, кроме взрослой женщины с подносом, на котором стояла еда. Мне не хотелось есть, я пила только жидкость: сок, чай, морс. И только на третий день меня сопроводили до машины, потом отвезли в аэропорт, где передали нашим стюардессам, поставив меня в курс, что меня департируют с закрытием въезда в Объединённые Арабские Эмираты. Папу я увидела только когда прошла таможню и перед тем как зайти в самолёт.
- Папа, что происходит? Почему так со мной?
- Сагиночка, дочь, ничего не спрашивай. Я на днях прилечу, и мы поговорим.
Весь перелёт я ломала голову, за что так со мной Хамдан и что с Халифом. Что там делал Клим и почему меня никто не выслушал, а просто выбросили за дверь как ненужного котёнка.
Ответов ни на один вопрос я найти не могла.
36. Москва
Москва встречает меня пасмурно, как будто солидарна моему настроению.
Я вернулась в родную квартиру, в ожидании приезда папы, выдраила всю квартиру, наготовила целую гору еды. Мне нужно было чем-то себя занять, в противном случае, ожидание просто разрушило бы мой мозг.
- Папа, неведение и ожидание меня разрушает, пожалуйста, расскажи, что происходит? - не даю папе даже закрыть за собой дверь.
- Халиф в реанимации. Преступника, который сбил Халифа поймали, и он дал показания, что ты подстроила покушение на маленького Хасана, что бы втереться в доверие Хамдану и похищение своё сфабриковала, а Сабрина ничего этого не знала. Просто оказалась пешкой в твоей игре. А ещё, что именно ты наняла его, что бы он убил Халифа, так как Халиф тебе мешал, окрутить Хамдана.
- Папа, скажи, что все это страшный сон. Или ты всему этому веришь?
- Дочь, если бы ты не была моей дочерью, если бы ты не была моей Сагиной. Может у меня конечно и появились мысли о сомнении. Но это история не о тебе. Я с трудом поверил в проделки Сабрины, но я могу допустить, что это она устроила твоё похищение. Но кто тот, кто все это провернул? Я разговаривал с Хамданом, он конечно не желал видеть и меня, но все-таки пришлось, и он утверждает, что в гареме, она не могла все это провернуть. И преступнику, который сбил Халифа, невыгодно тебя порочить, ведь ему грозит смертная казнь. А в этом случае, говорят правду.
- Папа, но что мне делать? И скажи, ты же помнишь Клима Батурина, на том мотоцикле был он. И он ехал на меня, а не на Халифа. Халиф опять меня спас. Он оттолкнул меня, но по всей видимости сам не успел отскочить. Я этого не видела, потому что мне очень знакомой показалась фигура мотоциклиста и я стала рассматривать его. Только когда я поняла, что это Клим, я обернулась и увидела Халифа истекающего кровью.
- Так с чего ты взяла, что это Батурин? Ты видела его лицо?
- Нет папа, но я знаю, что это был он. Его манера сидеть на мотоцикле, его манера держать руки и ноги, поворачивать голову. Я даже чувствовала именно его взгляд. Я просто уверенна, что это он.
- Ты же понимаешь, что мне кажется, это не доказательство.
- А ты долго пробудешь в Москве?
- Я прилетел только, чтобы увидеть тебя и поговорить. Завтра мне нужно быть в Абу-Даби.
- Я очень хочу помочь Халифу, очень хочу разобраться со всем этим. Но сидя в Москве, я не смогу даже на миллиметр приблизиться к разгадке.