— Но... Снежна...
— Ты уже взрослый птенчик. Пришла пора вылететь из гнезда, забыть про семью и погрузиться во все прелести служения вампиру.
Бажен опустил голову, его плечи поникли, чёрные волосы скрывали лицо, руки, до этой секунды любовно сжимавшие ноги княжны, дрожали.
Вера закатила глаза. Как же она ненавидела подобную слабохарактерность.
— Ты меня любишь?!
— Больше жизни, моя госпожа! — мгновенно отозвался Бажен. — Но... Снежна. Она — единственная семья, которая у меня есть.
Вера скривилась.
— Вот и докажи мне свою любовь, милый. Сделай ей больно. Раз она собиралась стрелять в меня — пусти пулю в неё.
Бажен так резко вздохнул, будто Вера случайно придушила его невидимым ошейником.
— А не сможешь... ну что ж, обойдёшься без моих укусов.
Она сладко улыбнулась.
— Сколько ты продержишься? Неделю? Две? Месяц? Посмотрим, когда ты взвоешь от боли, мой милый, верный щеночек.
Вера пришла в неописуемый восторг, увидев бездну отчаяния в серых глазах юноши. Вот то, ради чего она держалась за свою бесконечную не-жизнь, вот те эмоции, которые вновь распаляли в её холодном сердце огонь страсти.
— Действуй. И без доказательств не возвращайся.
* * *
Драгомир увлёкся.
Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Юная Снежна Скопина, такая пылкая, горячая, страстная с первой встречи манила его. Сначала своей выдержанной, благородной кровью, а уже потом — характером и привлекательной внешностью. Снежна вобрала в себя причудливое сочетание противоположностей: она была скромной и настырной, усидчивой и нетерпеливой, холодной и отстранённой, но с разгорающимися углями страсти. Она сама не знала, чего хотела, казалась абсолютно потерянной, одинокой и загнанной в угол.
И в своей неопытности была страшно очаровательной.
Драгомир тосковал по такой невинности. Его окружали либо древние и жаждущие лишь крови и секса вампиры, либо находящиеся при смерти пациенты и их родственники. Драгомир вытаскивал людей с того света так же умело, как и убивал их, его благодарили столько же, сколько и проклинали. Так длилось из года в год, и к своей работе, как и к светской жизни, вампир вскоре стал равнодушен. Снежна всколыхнула его спящий интерес. На свою голову. Драгомир всякий раз якобы случайно оказывался в палате, когда она — само очарование — приходила к старшему брату; он наблюдал за ней из тени, искал случайной встречи, провоцировал. Дразнить девушку, выводить из себя, заставлять краснеть... старый Драгомир был счастлив из-за своих невинных шалостей.
Вот только мысли Снежны его не устраивали. Она воспринимала Драгомира враждебно.
Склонившись над девушкой, вампир убрал тёмные волосы с её лица. Снежна глубоко дышала, свежий укус алел на её шее, веки едва заметно подрагивали. Её мысли смолкли, она крепко спала.
Драгомир не удержался накрыл её губы поцелуем. Невесомым, лёгким, словно крылья бабочки, несвойственным для жестокого вампира.
Он думал, что выпитая кровь умерит его пыл. Но нет. Он по-прежнему хотел впиться в её пухлые губы, жаждал слышать её прерывистые вздохи, желал тесных, пылких объятий. Та болезненная нежность, что каждую ночь не давала ему покоя, переросла в голод, в вожделение.
Если бы Снежна была в сознании, сегодня она бы лишилась невинности. Как бы сильно она ни противилась, сколько бы ни убеждала себя, что от Драгомира стоит держаться подальше. Всему виной укус. Он настолько приятен, что от него распаляются как кровопийца, так и донор.
Отпрянув, Драгомир клыками прикусил костяшку пальца, когда Снежна шумно выдохнула.
Как оказалось, даже трёхсотлетнему вампиру тяжело сдерживаться, когда рядом находится женщина, которую он слишком часто представлял у себя на столе, на кушетке, на больничной койке в крайне непристойных позах.
Прекрати, Драг, ты слишком стар для подобных пылких эмоций.
Мужчина зарылся пальцами в волосы, расхаживая по своему кабинету. Он перенёс сюда Снежну, уложил на диван, укрыл одеялом. Из её вены торчал катетер с трубкой, по которой в её жаркие вены вливалась холодная кровь. Вера сказала, что Снежна — слабый донор, и это правда.
Вот только если Драгомир и умел что-то делать хорошо, так это работать с телами — с костями, плотью, кровью. Немного изменить работу гормонов, слегка подправить структуру мышц, добавить отдачи от костного мозга. За годы не-жизни Драгомир прекрасно научился справляться с такой ювелирной работой.
В первую сотню лет после превращения у него от недостатка опыта выходили сплошные горбатые, кривые и хромые уроды.
Драгомир закрыл глаза и глубоко вздохнул. Сердце Снежны билось ровно и сильно. Спустя пару таких встреч из него исчезнут шумы, а спустя десяток девчонка вовсе перестанет болеть.