Неплохо. Манипуляции разумом обычно такие же ужасные, как и полный контроль тела.
Вместе они прошли в казармы — в одно из немногих мест, куда вампирам был запрещён вход. Драгомир сощурился, оглядываясь. На стенах висели оружие, портреты, кресты и иконы. Что тут скажешь? Ангелы религиозны, пускай и не соблюдают ни одной библейской заповеди.
Но камер видеонаблюдения нигде не было, как и системы пожаротушения, как и отопления. Новомодные приборы — не для древних, аскетичных ангелов.
Юлия остановилась перед одной из множества дверей, провела по ней ногтем, толкнула. В казарме были расставлены железные койки в восемь рядов, на которых спали ангелы разной степени паршивости: обычные, бескрылые, херувимы... Их сон, как и у всех бессмертных, был мертвецким: ангелов не разбудил бы даже выстрел из танка.
Юлия вскинула бровь, критическим взглядом осматривая потенциальных жертв.
— Слышали про укус Медичи, Драгомир?
— До меня доходили слухи, что он вызывает агонизирующую боль.
— О, это не единственное его преимущество.
Юлия осмотрела спящего херувима, убрала длинные волосы с его безмятежного лица, с плеч, сорвала серебряный крест. На шее у ангела был вытатуирован орёл, пикирующий в нападении. Легион Рюриковичей.
Губа не дура у итальянской вампирши. Покусилась на ангельский спецназ.
— Мой укус болезненный, но эффективный. Донор так проникается мной, что становится моей безмозглой покорной овечкой, живущей ради очередной вспышки боли.
Она улыбнулась, встав в изголовье койки.
— Это касается как ангелов, — Юлия моргнула, и её глаза в темноте замерцали потусторонним медным сиянием, — так и вампиров, которые намерены мне отказать.
Юлия обнажила клыки и, склонившись над спящим, оставила на его шее долгий, полный боли и страданий вампирский "поцелуй". Горячая кровь ангела хлынула в её ледяное горло, из-за чего сила Медичи вырывалась вспышками из хрупкого женского тела. Драгомир чувствовал, что ещё немного, и всё в казарме вспыхнет от волн её силы.
Намёк был более чем прозрачен. Если Драгомир не пожелает сотрудничать с Медичи, Юлия сотрёт его разум в пыль.
Но в то же время...
Он сосредоточился на теле ангела, на изменениях, происходящих в его организме. Укус вызвал нервную реакцию, пронзил спящее тело испепеляющей болью, послал импульс в различные отделы мозга. По пробуждению херувиму придётся несладко: таблетки от головной боли точно не помогут.
И всё же...
Это должно быть обратимо. Нужно только потренироваться, но под влиянием Драгомира это тело сможет выработать механизмы сопротивления.
Думая об этом, вампир мысленно потянулся к спящему, незаметно прикоснулся своей силой, задел пару извилин, надпочечники и заставил их работать по своему усмотрению. В успехе вампир не был уверен — если бы всё было так просто, от навязчивых Медичи их семья избавилась бы в два счёта.
Закончив, Юлия промокнула окровавленные губы салфеткой.
— Приходите завтра в конференц-зал Домовины, Драгомир. Обсудим детали сотрудничества и, конечно, нашего сугубо политического брака.
Она подмигнула ему, прежде чем уйти.
— Только учтите. Я не потерплю измен. Особенно — с донорами.
Четвертая кровь
Сон длился целую жизнь.
Тяжёлый, яркий, полный холода, боли и страха кошмар терзал Снежну жуткими образами. Ей снилось оружие, снилось, будто она бежала от кого-то, но не могла двинуться с места, снилась кровь. И вампиры. Все, кого она знала, во сне становились вампирами: отец, мать, Яна и даже Бажен. Он улыбался, демонстрируя острые клыки, прежде чем напасть.
А потом ей снилась микросекунда боли, когда Драгомир впился ей в шею. Краткое мгновение, сменившееся головокружительным экстазом. Сквозь сон Снежна простонала, выгнулась и от звука собственного голоса проснулась.
Голова кружилась, перед глазами всё превращалось в ослепительно яркие пятна. Потребовалось время, чтобы зрение хоть немного восстановилось и Снежна смогла понять, где она.
Тёмный кабинет, мягкий диван, одеяло на теле. Несмотря на него, Снежну бил озноб: всё из-за холодной донорской крови, которая медленно вливалась в тёплую вену.
И из-за вампира, сжавшего её в тесных объятиях.
— Доброе утро.
Снежна напряглась и попыталась отстраниться, но не вышло. Она была слаба настолько, что с трудом могла даже пошевелить пальцем.
Крови в теле осталось мало — и та вся прилила к лицу.
— Драгомир, — просипела девушка. — Который час?
— Почти четыре.
Снежна прерывисто выдохнула.
— Меня убьют. Меня точно убьют.