С позором. С гигантским позором.
— А если пригодны, выходите замуж за Цепеша, — произнёс Богдан, вперив взгляд в пол. — Что будет, если он исчезнет?
— Вера Цепеш станет великой княгиней.
— А если и она исчезнет?
— Дракула публично заявил, что уходит на покой. Если он не выберет наследника или если наследников не будет, землями распорядится герцог вампиров. Лэи де Монтельфи.
— И у вас появится шанс стать княгиней?
— Я приложу к этому все усилия.
Богдан встретился с ней взглядом и казалось, будто он принимал непростое решение.
— Если Цепешей найдут мёртвыми, я прошу вас не докладывать на меня ни полковнику Рюрику, ни генералу Хорсу.
С одной стороны всё существо Юлии вспыхнуло пламенем надежды. Убийство молодых Цепешей, подстроенное и грамотно срежиссированное, стало бы для неё спасением. Войны вампиров с ангелами продолжаются тысячелетиями, они рубили друг друга с самого начала времён и продолжат вплоть до конца света. Буйство Рюриковичей против господ никого не удивит.
С другой... быть обязанной херувиму ей не позволяла гордость.
— Вы слишком эмоциональны для таких решений. Ваши чувства ко мне затмевают здравые мысли.
— Мои чувства к вам, — процедил он, оскалив клыки, — единственное, что я по-настоящему испытал за последние четыреста лет. И мне плевать, что они вызваны проклятым укусом Медичи.
Юлия невольно сделала шаг назад.
Догадался, значит. Следовало отдать должное, он идиот, но не абсолютный.
— По-хорошему, одна из камер должна быть вашей, — продолжил Богдан. — За проникновение в казармы, нападение на моих солдат и укус. По уставу вас ждала бы серебряная пуля в сердце.
— Вы привели меня сюда, чтобы казнить? — она улыбнулась, медленно подойдя к камере и отстранив от двери херувима. — Это теперь мои покои? Хочу оценить интерьер.
Перспектива быть убитой или арестованной Юлию мало впечатляла: во-первых, потому что родилась она мёртвой и, во-вторых, потому что Юлия уже сотни лет была в плену у своей эгоистичной семьи.
Но камера не была пустой. Внутри на нарах спала молодая девушка в белом саване. Рыжая, как осенняя листва, и жаркая настолько, что Юлия чувствовала опаляющее тепло на расстоянии пяти метров.
— Поймать их можно только когда они активны, — произнёс херувим. — Эта оставила мне ожоги четвёртой степени.
Ангелам не вредит свет Солнца, к тому же, у них мгновенная регенерация. При этих способностях, Богдан всё равно был ранен.
Плохо. Очень плохо. Если бы против этой твари вышла Юлия, полудница оставила бы от неё только пепел.
— Единственное, что я требую в награду, — возможность целовать вашу руку.
Юлия вновь встретилась с ним взглядом. Богдан смотрел на неё со странной смесью нежности, грусти и восхищения. Печальный, задумчивый, по-мужски красивый и безнадёжно влюблённый. В юности это был любимый типаж Юлии в романах.
Она могла бы дать ему пощёчину. Она могла бы втоптать его нелепые, искусственные чувства в грязь. Это потешило бы её гордость, она была бы пару часов счастлива от самодовольства и садизма.
Но вместо этого Юлия протянула руку. Не потому что ей было жаль ангела, а потому, что он ещё мог быть полезен.
Внутренне она даже порадовалась, что Драгомир изменил эффект проклятого укуса и не позволил превратить мозги херувима в желе.
Богдан сжал её ледяную ладонь и припал губами к костяшкам пальцев.
— Для меня честь рискнуть жизнью ради прекрасной леди.
— Молитесь своему солнечному богу, чтобы ваши усилия оказались не напрасны.
Не дожидаясь ответа, Юлия прошла к полуднице, и чем ближе она подходила, тем сильнее ощущался невыносимый жар. Девчонка спала крепко, её мысли были глухи и нечитаемы.
— Пульса нет, — произнесла вслух Юлия.
— И не должно быть. Она мертва.
— Что ещё известно о них?
— Сами мне расскажите, госпожа Медичи, — хмыкнул он. — Вы, вампиры, сильны в некромантии.
Юлия надела чёрные перчатки, которые использовала на встречах с донорами. Она была брезглива, и прикосновения к тёплому человеческому телу её чаще раздражали, чем манили.
Жар от кожи полудницы был невыносим. Ножом для бумаги Юлия провела по коже спящей девушки вдоль вены. Из разорванных сосудов хлынула кипящая, чёрная, словно нефть, кровь.
Юлия провела языком по ножу. Кровь на вкус была словно пепел, который тут же осел на горле. Питаться можно, но приятного в этом мало.
Любопытно. Сила этой твари зависела от времени суток, она могла существовать как в материальной, так и в нематериальной формах, она полыхала жаром солнечной короны и убивала вампиров взглядом. При этом она мертва.