Чем оно могло быть?
И чем это можно убить?
— Как вы с ней сразились?
— Остужал её порошковым огнетушителем, сухим льдом и жидким азотом. Помогало на пару секунд. Только на это время её тело становилось материальным.
— Затем?
— Дротики со снотворным. Потребовалась слоновья доза, чтобы её оглушить.
Это не ответ. Снотворное или наркотик в крови заставят окосеть даже старого вампира.
Значит, Богдан смог победить эту тварь грубой силой. Что ж, по крайней мере, теперь у Юлии была почва для исследований и экспериментов. Уже не так плохо.
Она собрала кипящую кровь в склянки из ангельской лаборатории, срезала прядь рыжих волос. Часть анализов отправится в Италию с вороном — это и будет её отчётом для Медичи; часть исследует местная кровавая ведьма; а ещё одну часть оценит сам Дракула — Юлия всё равно собиралась потревожить его многолетнюю депрессию.
Закончив, она сняла перчатки.
— Рад видеть блеск в ваших глазах, госпожа Медичи.
— Меня ждёт много работы. Могу ли я возвращаться сюда для новых экспериментов?
— Вы единственный вампир, для которого у Рюриковичей открыты все двери.
Юлия спрятала образцы в нагрудный карман пальто. Остывать горячая кровь не собиралась, и Юлии уже не терпелось осмотреть клетки под микроскопом.
Но сначала нужно убраться подальше от влюблённого головореза.
— Когда я стану великой княгиней, я не забуду вашей помощи.
Богдан вновь просиял улыбкой. На самом деле Юлии было понятно, почему он настолько уверен в себе: с таким напористым характером и такой внешностью ему принадлежала каждая женщина. Будь он вампиром, мир ночи быстро развратил бы его, превратив в жестокого, жадного до удовольствий гедониста.
Юлия ушла из бункера, еле отделавшись от настойчивых предложений Богдана проводить её, поохотиться вместе и передневовать у него в убежище.
Провожая её взглядом, Богдан скрипнул зубами. Её холодность и безразличие были достойны Снежной Королевы, но смелость, дерзость и амбиции могли бы пристыдить большинство его солдат. Все эти качества умещались в миловидной упаковке с очаровательной улыбкой и твёрдым взглядом.
Прежде херувим и не думал, что вампир может представлять из себя что-то ещё, кроме жажды крови и секса. Все они были слабовольными ничтожествами, которых он убивал без сожалений.
А как она жалит! Что ни фраза, то удар плетью, что ни взгляд, то вспышка пламени.
Мегера, надменная тварь, избалованная дрянь.
— Всё равно будешь моей.
Пусть балуется со своими экспериментами, пусть проводит ночи в лаборатории, а не рядом с Цепешем. Богдан точно знал, чем убивать полудниц, но сообщать об этом не собирался. Облегчать жизнь Юлии не входило в его задачи и противоречило стратегии по покорению её сердца.
А пока основная цель отвлечена, херувим мог заняться разведкой.
И выяснить, как проще избавиться от княжича и княжны.
* * *
Дракула всегда говорил, что вампир должен жить среди людей. Во-первых, благодаря этому дети ночи не выделялись и смешивались с толпой, во-вторых, общество помогало не сойти с ума от долгой жизни и не стать зверем, в-третьих, донорам было легче найти замену, договориться с новыми, обаять их. Впрочем, последнее правило сам Дракула регулярно нарушал и не соблазнял доноров, а крал их. Доноры сопротивлялись только в первый день.
Что тут скажешь? Старик — страшно старомодный вампир.
Из-за его старомодности у Драгомира с Верой разные матери, а всего у Дракулы пять жён. Скромно по меркам великого князя.
Время от времени Драгомир прислушивался к советам отца, но не слишком охотно. Так, по его настоянию он и начал изучать медицину — со способностями Драгомира спасать людей было достаточно просто. Грубо говоря, на телах пациентов рубцы затягивались сами собой, сосуды зашивались, кости легко вставали на место, а опухоли вылетали из организма вместе с метастазами. За таланты пациенты уважали Драгомира, но за язвительные шутки опасались близко подходить. Бажен Скопин тоже опасался. Он уже неделю валялся в стационаре и по большей части спал после "потери сознания". Драгомир с наслаждением запугал Скопина-старшего, сказав, что у его сына предынфарктное состояние из-за последствий операции на ключице.
Страдал ли Драгомир из-за своего мерзкого характера?
Он им наслаждался.
А пока Бажен был под постоянным наблюдением, Драгомир ставил на нём опыты, исследовал. Воспоминания о Вере вызывали у парня всплеск гормонов счастья и сексуальное возбуждение. Ничего необычного, так и должно быть после укуса сильного вампира. И, чтобы побороть эту реакцию тела, Драгомир заставлял парня пить нейролептики, после чего усиливал их эффект своими силами, точечно направлял его. Одно неловкое движение, и Бажен мог стать овощем, импотентом или паралитиком.