К счастью, их мозги такие же каменные, как и они сами. Горгульи быстро чахнут без хозяина-вампира и его приказов.
Юлия смотрела на них, за одно мгновение вспомнив, за что с детства их ненавидела. Они не подчинялись.
Всё, что не подчинялось Медичи, должно быть уничтожено.
Горгульи незаметно следили за ней, после чего медленно поднялись с постов, проскрежетав каменными мускулами, и приготовились к броску.
Понятно. Ангелы где-то рядом.
Плевать. С горгульями им всё равно не справиться.
Юлия постучала дверным молотком. Дверь приоткрылась, и из-за неё на Юлию посмотрело... нечто. Вытаращенные глаза, истощённое тело, острые уши на лысой голове. Его клыки были настолько огромными, что не помещались во рту. При всём этом, одето было существо в костюм дворецкого.
Вампирская леди впервые увидела носферату вблизи, и потому его вид сначала её ошарашил.
Он улыбнулся, игриво помахал кончиками ушей, и леди пришла в себя.
— Юлия Медичи. У меня назначена встреча с князем Дракулой.
— Госпожа Медичи, — носферату низко поклонился ей, впуская внутрь. — Шрек видел столько восхитительных лиц, но смеет сказать, что вы прекрасны, словно сон.
Юлия сняла перчатки и подала Шреку меховое пальто. Носферату поспешил поцеловать её руку.
На этих существах вампиризм сказался трагичнее и страннее всего. Носферату уродливы, их тела слабы, а потому они привыкли вести жизнь падальщиков, питаться случайными жертвами и прятаться от общества. Таким же красавчиком рисковал стать любой человек, для которого обращение в вампира прошло самым неудачным образом.
Из-за своего уродства они до безумия одержимы красотой. Если носферату в чём-то и хороши, так это в комплиментах и поднятии чужой самооценки.
— Ваши глаза подобны блеску на клинке благородной стали, ваши губы — словно лепестки роз, ваши кудри — вихрь, всколыхнувший мои чувства.
Учись, Богдан.
В родной Италии ей говорили, что её кудри похожи на фузилли. А порой и вовсе заявляли, что Юлия хороша, словно страчателла в пицце.
Как хорошо, что она родилась не во Франции. Уж лучше сравнения с фузилли, чем с багетом и лягушачьими лапками.
— Где Дракула?
— Пройдёмте-пройдёмте. Ах! До чего же хороша ваша походка! Шрек потрясён, Шрек очарован, Шрек влюблён!
Что ж, рот у него не закрывался и в прямом, и в переносном смыслах.
Уже в холле стало очевидно, что Дракула обожал фильмы про себя. Красная ковровая дорожка на чёрно-белой плитке, чёрные стены, огромная хрустальная люстра, старинная мебель. И обилие готических украшений, начиная с пластиковых летучих мышей-магнитов, заканчивая креслом, стилизованным под трон злодея. Это Юлию не удивило. Медичи были такими же.
Вот только они не светились и запрещали разглашать о себе информацию. Дракула же более коммуникабелен.
Он общался как с людьми, так и с вампирами, но с Медичи связываться не хотел. Дракула даже не пытался скрыть этого, периодически припоминая, что Батори и Медичи однажды присвоили себе его любимую Трансильванию и переименовали в какую-то никудышную Румынию.
По мнению Юлии, Дракула и в России чувствует себя неплохо. С кем-то состоит в приятельских отношениях, с кем-то грызётся. Например, с Петром I Романовым он уже триста лет ведёт переписку, в которой оба со вкусом, изысканно и не стесняясь в выражениях поливают друг друга помоями. Казалось бы, куда Дракуле тягаться в оскорблениях с моряком? Но, как вскоре выяснилось, тяжёлое прошлое научило Цепеша не только руководить войсками, плести и интриги и пытать людей, но и сыпать ругательства, точно сверкающий бисер.
Эти переписки копировались и собирались в книжные тома. Великолепное чтиво. В конце концов, кто ещё скажет Петру, откуда растут его руки и каким местом он строил корабли, а Дракуле — на чьём колу он вертелся, чтобы стать дворянином?
— Юная Медичи.
— Спасибо, что согласились принять меня, великий князь.
Юлия опустилась в реверансе, после чего подняла взгляд на Дракулу. Он был таким же, как и на портретах: строгим, мужественным, зрелым, состоявшим из рельефных мускулов и вздутых вен. Его широкие плечи обтягивал старомодный фрак, длинные светлые волосы Дракула убрал в тугой хвост. Усы, бородка и морщинки от вечно хмурых бровей завершали образ зрелого, столкнувшегося с тысячами разочарований мужчины.