— В другой ситуации я бы послал вас в Геенну.
— ...но?
— Мне нравятся ваши мысли, Юлия. Вы прежде не общались со своими патриархами и не знаете, насколько легко вас прочитать.
Прежде вампирская леди не понимала, что значило выражение "кровь застыла в жилах". Сейчас Дракула одним этим фактом познакомил её с чувством панического ужаса. Она сжала ладони, чтобы не показывать дрожи в пальцах, перестала дышать, лишь бы не выдать волнения частыми вдохами. Так вот что такое патриарх. Его сила... экстраординарна.
— Полудницы сожгли у вас на глазах ваш дом. Вы так и не смогли забыть жёлтый солнечный диск в густом мраке склепа. Не забыли своих первых ожогов. Какое тяжёлое воспоминание детства.
— Это было двести лет назад.
— Но ненависть к ним не прошла. Похвально. Вы крайне постоянны в чувствах.
Юлия не нашлась с ответом.
— Но сильнее их вы ненавидите самих Медичи. Я одобряю это.
— Мои чувства ничего не значат.
— Правильно. В чувствах мало смысла... без действий.
Дракула поднял колбу и обратно влил в неё чёрную кровь.
— Пока я здесь великий князь, у вас будет моё разрешение на эксперименты. Письменный договор вы получите на закате.
Она собралась поблагодарить Дракулу, но он остановил её взмахом руки.
— Но. Медичи никогда не узнают о ваших исследованиях. Как и прочие дворянские семьи. И вы, пока живы ваши патриархи, не вернётесь в Италию.
От этого предложения Юлия присела, не способная устоять на ногах.
— Взамен я также требую клятвы в вечной верности. Согласитесь, это более чем логичное предложение на ваше желание создать на моей земле ядерную бомбу.
Идиотское предложение для идиотской идеи. Поклясться в верности — значит стать покорным рабом без собственной воли, ручной псиной на коротком поводке.
Юлия до боли сжала зубы. Как же это было глупо. Как же сильно она ненавидела чувствовать себя дурой.
— Ну-ну, Юлия. Плен Цепеша куда приятнее плена Медичи.
— Ваше предложение оскорбительно, — отрезала она, поднявшись. — Я вынуждена откланяться.
— И всё же, — бросил ей вслед Дракула. — Если отчаяние поглотит вас, если Медичи попробуют от вас избавиться... двери моей резиденции всегда открыты.
Юлия ушла, не обратив внимания на новый букет комплиментов от носферату. Ночь была в самом разгаре, Луна наполняла мир холодным серебряным светом. Тишина и покой показались вампирской леди издевательскими — особенно когда в её мыслях бушевал ураган. Эмоции были редкой роскошью в её серых вампирских буднях, тем более такие яркие.
Дракула не сказал ей ничего нового, лишь потратил время и вывел из себя. Впрочем, одну ошибку он всё же допустил.
Он поднёс кровь к огню. Капля взорвалась фейерверком.
Быть может, зря Юлия искала металл, которым можно убить полудниц? Быть может, с этим справится обыкновенный кислород в пламени?
Глупо. Но ведь полудницы сами по себе не горят, они светятся и вызывают жар, который и заставляет вспыхивать всё вокруг.
Придётся проверять.
Добравшись до гостиницы, Юлия ни капли успокоилась. Ангелы, стоявшие в вестибюле, одним своим видом вызвали у неё яркий разряд гнева, однако в этот раз она сдержалась.
Настоящую, живую волну ярости у неё вызвал Богдан, который одним движением скрутил её вальравна. Ворон-оборотень щёлкал клювом, бил свободным крылом, вонзал когти в пол, но ничего не мог противопоставить херувиму.
И тогда нервы Юлии сдали.
Не говоря ни слова, она подошла к Богдану, замахнулась на него. Даже не глядя на вампиршу, херувим на чистых рефлексах перехватил её запястье. Тогда она свободной рукой влепила ему пощёчину.
Это его отрезвило. Она видела это по прояснившемуся взгляду.
— Кто тебе позволил трогать Неро?!
Богдан оскалил клыки и рывком притянул Юлию к себе. В этом жесте не было ни намёка на флирт: ангел всего лишь пытался её обездвижить. Успешно. Несмотря на свою нечеловеческую силу, Юлия не могла ни оттолкнуть Богдана, ни как следует пнуть его. Она извивалась, дёргалась, но безрезультатно.
— Он нёс посылку в твой номер!
— Это его работа!
— В ней металл!
— И что с того?!
— А если серебро?!
Сделав над собой усилие, Юлия высвободила руку и двинула Богдану в челюсть. Его голова дёрнулась назад, но хватки он не ослабил.
Юлия наступала — если так можно назвать удары в грудь, плечо и живот из её неуклюжего положения.
— Ты! Ударил! Моего! Ворона!
С каждым словом её акцент становился сильнее, пока в конечном итоге Юлия не сорвалась на итальянский. Она не просто отчитывала Богдана, не просто выплёскивала сгустившийся гнев, она заодно припомнила всех предков херувима, его тренеров, создателя и сослуживцев и перемыла им все кости.