Он заслужил мучения. Несмотря на неоценимую помощь, Богдан раздражал Юлию. А Медичи казнили неугодных за меньшее.
Она склонилась ниже. Жар тела херувима обжигал, а сам он вздрагивал от ледяных прикосновений вампирши. Какой же он жёсткий — словно ходячее универсальное оружие, состоящее из одних мышц и жил. Не говоря ни слова, Юлия сначала прильнула губами к сгибу между плечом и шеей, по привычке провела языком и укусила. Херувим под ней зашипел, содрогнулся, вцепился ей в бёдра.
Его обжигающая кровь вливалась в горло и горела в мёртвых венах жидким золотом. Потрясающе. Как и в первый раз: экзотично, пьяняюще, дурманяще. И если при Драгомире Юлия вела себя прилично, то сейчас пила кровь, причмокивая, вдавливая херувима в простыни, с каждым глотком всё сильнее наполняясь жизнью.
Богдану же каждый глоток давался с мучениями. Он выгибался, срывался на ругань. Его вены вздулись, лоб покрылся испариной, и от невыносимой боли он был готов озвереть и дать отпор в любую секунду.
И всё же, его напряжение в паху не проходило. И сейчас, после восхитительных глотков крови, Юлию это немало заинтересовало. Утолённая жажда вновь пробуждала все дремлющие инстинкты и самые тёмные желания.
Осознавая, что сейчас сойдёт с ума от возбуждения, она оборвала укус, выпрямилась и провела языком по губам, слизывая остатки крови. Вампирша упиралась в грудь херувима, которого от невыносимой муки била крупная дрожь.
Сейчас. Либо он придёт в себя, либо, наконец-то, станет покорным рабом. На второй раз проклятый укус обязан был сработать.
Однако руки Богдана скользнули выше по бёдрам. К ягодицам. Прямо сейчас был единственный раз, когда Юлия была не против.
— Дерьмо, — сорвался он. — Как же больно.
— Я предупреждала.
Его регенерация не справлялась, ангел задыхался от боли, его мышцы рефлекторно сокращались, каждый нерв его тела искрил сожжёнными окончаниями. Юлия слышала, что боль от укуса Медичи сравнима с пыткой в железном быке, но и у этого находились ценители. Отпетые мазохисты.
Юлия наблюдала. Боль не стихала, но Богдан начинал к ней привыкать, бороться с ней. Совладав с собой, он протянул руку к лицу вампирши, провёл по щеке.
— Я передумал. Бывало и хуже.
— И с каждого раза у тебя эрекция?
— А ты думаешь... почему меня боятся пытать? Меня это заводит.
— Омерзительно.
— Да, — выдохнул он. — Оскорбляй меня, властная вампирская сука.
Он вновь простонал и выгнулся дугой от новой волны боли, тазом подавшись вперёд. Юлия не сдержала улыбки. Сейчас их желания полностью совпадали: он, несмотря на мучения, хотел секса, а она хотела видеть его покорным и страдающим. Оргазм для него в таком состоянии будет потрясающе болезненным.
А ещё лучше было бы его полностью контролировать во время процесса.
Юлия применила силу, попыталась прощупать сознание херувима, вонзить в него острые когти. Но не вышло. Он оставался всё таким же непроницаемым, как и до укуса.
Не вышло. Снова.
И что с ним теперь делать?
— Прекратишь меня лапать, ангельский кусок дерьма?
— А мне так не больно.
Он сжал её грубее, закусив губу. И, глядя на него, Юлия медленно стянула платье через голову, оставшись в лёгком кружевном белье. Богдан застыл, глядя на неё, лишь слегка вздрагивая от боли.
В конце концов, почему бы и нет? Снять напряжение, расслабиться, а после сделать херувима покладистым. Секс — хороший инструмент дрессировки мужчин.
— Неужели ни одного комментария?
— Ты продолжай. Я пока не впечатлён.
Он подался вперёд, несмотря на боль, покрывая поцелуями шею, плечи, грудь. Для грубого и вечно угрюмого херувима он был ненормально нежен. Настолько, что аж бесит.
— Ты нас ненавидишь.
— Не сегодня.
— Ты нас убиваешь.
— В этом мы взаимны.
— Ты забыл, что нам запрещено быть вместе?
— Мы быстро.
— Тебя убьют Медичи.
— Пусть... попробуют.
Богдан вновь содрогнулся и, не сдержавшись, прикусил её сосок сквозь лифчик. Юлия ахнула от неожиданности. И, вдохновившись этим, херувим приспустил кружевную ткань и клыками прокусил кожу.
— Это... тоже нельзя.
Но он закрыл глаза, слизывая вытекающую из ранок кровь. Боли не было, во всяком случае, сейчас вампирша не могла её испытывать. И всё же, кусать её не следовало: Юлия не хотела, чтобы их дефектные узы крови стали ещё крепче.
Влюбляться в такого идиота? Быть от него зависимой? Хотеть его? Никогда в не-жизни. Уж лучше умереть, чем быть с ангелом.