Его можно только использовать, как и прочих мужчин. Что такое Богдан, если не удобная игрушка?
Ничто. И он будет подчиняться ей, как вся Европа подчинилась Медичи.
Кровь не исцелила херувима, не избавила от боли, но окончательно раззадорила. Непослушными руками Богдан рывком спустил брюки, сжал возбуждённый член и потёрся им о ткань кружевных трусиков, вдавил его в клитор. Юлия выдохнула сквозь зубы. То, что происходило между ними сейчас, можно было сравнить с гоном диких животных, с агрессивным, кровавым соитием двух голодных хищников, но никак не с обыкновенным сексом в спальне.
Для обыкновенного секса в этом было слишком много чего-то грязного, первобытного и отвратительного.
Юлия прикусила губу, рукой скользнув по груди, талии, бедру и, наконец, к белью. Ткань была единственной преградой на пути к непоправимому, единственным барьером между двумя распалившимися телами. Вампирша сдвинула её в сторону.
Богдан был груб. Настолько, насколько ему позволяли сводящее с ума желание и невыносимая боль. Первый рывок причинил ему больше мучений, чем удовольствия.
В отличие от Юлии.
Она взвилась, не сдержав глухого, низкого стона. Было ли дело в долгом воздержании, в крови ангела в венах или в презрении Юлии к Богдану, но акт любви отозвался во всём теле фейерверком чистой эйфории. Вампирша задохнулась от восторга и, силясь продлить это ощущение как можно дольше, она ёрзать на нём, двигаться, крепко зажимая ангела бёдрами.
Богдан не сдерживался. Он стискивал бёдра Юлии пальцами, одновременно пытаясь и оттолкнуть и теснее слиться с ней. Боль, смешанная с небывалым наслаждением, заставляла его — сурового солдата — скулить и всхлипывать. Он закатывал глаза, бессвязно ругался, скалил клыки, но ни на секунду не прервался. Он хотел отомстить. Хотел сделать больно, унизить, продавить. И, быть может, будь их "борьба" не такой бешеной, не настолько яростной, херувиму было бы легче.
Но Юлия не собиралась облегчать ему жизнь.
В сексе её, как избалованную дворянку, интересовало только одно: получение наслаждения. Что при этом будет с партнёром, уже было второстепенно.
Вздохи, укусы, объятия — всё было грубым, полным желания одержать верх над партнёром, наказать его, выдрессировать. И получить желаемую разрядку. И, чем ближе старовились заветные мгновения кульминации, тем чаще становились рывки, тем громче становились стоны и скрип кровати.
Оргазм настиг их одновременно. И если для Юлии он был взрывом всех оттенков наслаждения, то вот Богдан, лёжа под ней, содрогаясь от экстаза, проклинал её. Как и ожидалось, оргазм вышел пылким, но невыносимо болезненным, и после него херувим стал невероятно чувствительным. Малейшее движение было подобно для него разряду электрического тока.
И потому, наблюдая за ним, Юлия рухнула на его крылья. Богдан зашипел, скривился и выругался.
Теперь-то этот идиот точно должен прийти в себя.
— Знаешь, — наконец, отдышавшись, произнёс он. — Ты такая избалованная дрянь. Приворожила меня, причиняешь боль, хамишь, отшиваешь...
— Но?
— Но я тебя всё равно люблю, моя ты обворожительная сука.
Он сказал это и вновь стиснул зубы, когда вампирша острым ногтём провела по его груди.
Что ж, его ослиное упрямство не оставило его и в этот раз. Ему же хуже. У Юлии были свои планы на дальнейшую жизнь, и Богдан в них никак не вписывался.
Зачем он ей? Если её убьют, в их отношениях нет смысла. Если она начнёт править, донор-ангел бросит тень на её репутацию. Если же она каким-то образом вернётся в Италию, Медичи разорвут и его, и её. Как бы ей ни нравилось мучить Богдана, ему не было места в её судьбе.
Думая об этом, вампирша вернулась мыслями к работе.
Итак, Дракула требует от неё безоговорочной верности, Драгомир бунтует, а Медичи решили убить. Кто ещё не доставляет ей проблем?
Вера Цепеш. Агрессивная, надменная и властная — с точки зрения политики она совершенно бесполезна.
Но если семейка бессмертных аристократов чему-то и научила Юлию, так это использовать все имеющиеся в распоряжении ресурсы. В том числе и самые ничтожные.
В обещание Богдана убить Цепешей Юлия не верила от слова совсем. Слишком безумная идея, слишком импульсивный исполнитель, полагаться на этот план в высшей степени глупо. Драгомир тоже не оставлял ей надежд. А полудница... а что полудница? Полудница опасна, и способа избавиться от неё пока нет.
Но... получится ли её подчинить? Медичи не пробовали. Тогда бы они всех вампиров прожарили бы до хрустящей корочки.
От боли и изнурения Богдан уснул. Юлия поднялась, надела длинную рубашку и села за стол. Она взяла паркер, чернила и начала писать.