— Долго сбегала от папочки?
— Долго подбирала, что надеть под платье.
Снежна улыбнулась, густо покраснев и вновь поцеловав его в щёку. Теперь они встречались каждый вечер, и девушка становилась всё смелее рядом с вампиром. К примеру, она кокетничала, вела себя игриво и, несмотря на стеснительность, пыталась себя перебороть.
В конце концов она дойдёт до той стадии, когда решит нацепить латекс, связать Драгомира и с подлой улыбкой доминировать над ним.
Скорее бы!
— Надеюсь, ты решила надеть милое, лёгкое ничего.
Снежна поджала губы и низко опустила чёрную юбку. Себе она не изменяла — на все свидания приходила в элегантном готическом прикиде. Вот и сейчас на ней было чёрное короткое платье, чулки с пауками, стальной крестик на шее.
— Знаешь, — произнёс Драгомир. — Ты самая готическая девушка среди всех готов.
— Почему же?
— Потому что готична настолько, что твой парень — труп.
Она надулась.
— Для трупа ты слишком болтлив.
— Это не единственное моё достоинство.
Драгомир подался вперёд, поцеловал Снежну в губы, потом в щёку, спустился к шее. Девушка расслабилась в её объятиях, выдохнула.
И ахнула, стоило ему царапнуть клыками её шею.
Пить её кровь нельзя, но подразнить можно.
— Подожди, — прошептала она. — Мы же в вампирском баре.
— Здесь этим в основном и занимаются.
— Дай хоть посмотреть!
— Ты что... вампиров не видела?
— Но я же здесь впервые!
Драгомир закатил глаза и отпрянул, откинувшись на спинку дивана. Снежна смотрела на него с мягкой, влюблённой улыбкой, после чего прильнула и опустила голову ему на плечо.
— Не дуйся. Лучше расскажи, что здесь происходит.
Драгомир бросил взгляд на бар. Это было круглое помещение с десятком альковов и круглой сценой посередине. Сцену окружала золотая клетка, внутри которой танцевали стриптизёрши разной степени трезвости. Танцевали они довольно стильно, с изыском, и их пластика движений завораживала настолько, что нередко эти девушки становились постоянными донорами особо богатых вампиров.
Когда танец завершался, девушки доставали ножи, делали небольшие надрезы на теле и позволяли слизывать кровь со своих ног.
— Срамота, — прокомментировал Драгомир.
Под утро из труб под потолком по клубу разбрызгивали донорскую кровь. В течение вечера бессмертных клиентов обслуживали официантки в форме, состоящей только из фартука и туфель; коктейли смешивал лучший колдун России; живую музыку дополняло сексуальное контральто алконост.
Для вампиров всё самое лучшее.
— Пошлость. Звенящая пошлость.
На чёрных стенах были изображены картины с сюжетом: встреча с жертвой, соблазнение, укус и множество сцен страстной любви в различных позах.
— Извращенство.
Гости "Заупокоя" сидели в альковах на мягких полукруглых диванах. Тесная ниша со столом и прозрачными занавесями идеально подходила для того, чтобы тискать донора, пить его кровь и любить в самых непристойных позах.
— Секс, пропитанный сексом с сексовой начинкой.
— Тебе здесь нравится! — Снежна легонько ударила его в грудь. — Я же вижу!
— Ну что ты? Разве я? Могу? Наслаждаться этим?
Снежна отвернулась, горделиво вскинув голову.
В баре играла медленная музыка на саксофоне, алконост мурлыкала в микрофон популярную песню. Доноры в тёмных альковах игриво прижимались к своим вампирам, трогали их, где надо, целовали. Прерывисто вздохнув, Снежна повернулась к Драгомиру — осмотр был завершён.
— Ты сама сюда напросилась.
— Ты сам сказал, что здесь весело.
— А тебе скучно?
— Заткнись!
И всё же, она украдкой наблюдала за другими донорами, за тем, как они вели себя с кровопийцами. А вели они себя правильно — смело, решительно и развратно — всё как и полагается в приличном вампирском обществе. Возможно, Снежну стоило ещё раз укусить, и тогда она не просто преодолела бы все барьеры стеснительности и страха.
Она снесла бы их на полной скорости.
Но нет. Нельзя. Пока нельзя.
Драгомир прикурил, дожидаясь, когда Снежна вдоволь ознакомится с теорией, выдохнул струйку дыма. На самом деле, у него была вторая причина прийти сюда — не только чтобы повеселить своего донора.
Он хотел потренироваться с узами крови.
За месяц Юлия и Вера уже накусали достаточно жертв. Драгомир забирал себе каждого несчастного, приводил в сознание и начинал экспериментировать. Даже с влиянием сестрёнки на доноров было сложно справиться, но эта итальянская сука была выше всяких похвал. После неё психологически уравновешенное существо становилось одержимым — и чем больше времени проходило с момента укуса, тем сильнее проявлялось сумасшествие. Говоря проще, донор Юлии заболевал всеми видами безумия.