Чингисхан провёл ладонью по лицу, закрыв глаза.
— Нет, серьёзно, хан, что вам нужно? Я готов на всё. Берите, что хотите, только избавьте меня от кольца на пальце.
По лицу Чингисхана скользнула недобрая тень.
— Что? И донора своего отдашь?
— Ну, может, не совсем на всё я готов.
— И титул?
— Совсем не на всё.
— И красавицу сестру?
— Так, стоп! Вера куда хуже Медичи. Я знаю, потому что сам её воспитывал!
— И всё же. Отдашь мне её?
Драгомир смотрел на Чингисхана, взвешивая все за и против. Отдаст Веру замуж за монгола — и хан обеспечит ему безоблачное правление на ближайшие лет пятьсот. А там можно будет передать титул молодым вампирам — тем что ещё злее, ещё решительнее, ещё сильнее Драгомира.
К тому же, неравный брак был бы полезен для Веры и для её стервозного характера.
Вернулась бы паинькой после монгольского двора, ни на одном светском приёме не вонзила бы шпильку в эго Драгомира...
— Не отдам.
— О?
— Моя сестра — истеричка, королева драмы и худшее существо на планете Земля, но в обиду я её не дам. Пусть хоть двадцать Медичи меня перекусают.
Он затянулся.
— Но лучше не надо.
Лицо Чингисхана изменилось. Он опустил взгляд, вздохнул, в уголках его тонких губ появились заметные морщинки от улыбки. Старый вампир настолько редко улыбался, что от первой за долгое время улыбки его лицо чуть ли не шло трещинами.
Драгомир не знал, что и думать. В мыслях Чингисхана он прочёл, что дед не улыбался со времён гибели внука.
— Я нашёл ответ у язычников, — Чингисхан вздохнул. — Они — кучка необразованных идиотов, вот только боги почему-то любят слабоумных. Никто не понимает природу, да и саму Землю лучше язычника. Он общается с каждым облаком, видя в нём божество. Так язычники и нашли низших богов — целых 72 штуки.
Чингисхан махнул рукой, и мрачные тени с улицы собрались на асфальте в демоническую печать.
— Среди них есть Фурфур — бог разбитых сердец. Его ближайший храм — в Великом Новгороде, в крипте церкви Благовещения на Городище. Подаришь Фурфуру каплю крови, и он исцелит твоё сердце. Оставишь ему жертву — и он разорвёт узы крови. Только этим тварям и подвластны чувства бессмертных.
Драгомир смотрел на чёрную печать. Она была больше похожа на чугунные ворота с наконечником копья посередине. Не родовой герб, не имя и не какой-либо символ, а не пойми что. Язычники, может, и познакомились с низшими богами, но печати рисовали так себе. Лучше бы поучились у художников наскальной живописи.
Драгомир доверял своей памяти, но в то же время он принадлежал к числу тех вампиров, что подружились с высокими технологиями. Чингисхан поморщился, когда княжич сфотографировал печать, но препятствовать не стал.
И, что самое интересное, Чингисхан не проявлялся на камере.
Как жаль. Драгомир хотел сделать с ним селфи.
— Я надеюсь, ты прекратишь портить мне ночь, юный Цепеш.
— Если эта штука сработает, я вас при всём дворе до смерти расцелую.
— Сдерживай свои похотливые желания. А сейчас прошу меня извинить. Ночь стара, а меня ждёт донор.
Он махнул плащом драматичнее любого исполнителя роли Призрака Оперы и вернулся в бар. И, оставшись наедине, Драгомир дал волю эмоциям. Он захохотал, взъерошил волосы, выругался на всю пустую улицу. Кого-то вампир этим разбудил, но ему было совершенно плевать.
Нашёл. Спустя месяц бесплодных поисков, мучений с сумасшедшими и горы трупов он нашёл способ избавиться от проклятых уз крови. Конечно, радоваться пока рано, нужно провести пару экспериментов и научиться самому обрывать узы без кровавых жертв и языческих богов.
Но его безумная авантюра хотя бы сдвинулась с мёртвой точки.
Одно плохо. Храм Фурфура — в Великом Новгороде.
Там начинаются владения Романовых.
У папаши с ними настолько крепкая дружба, что Пётр I вечно стремится пожать ему вместо руки глотку, а Екатерина II требует либо казни, либо секса. Романовы странные.
Ничего не поделаешь. Потерпят визит Драгомира, если не хотят жить в соседстве с Медичи. Лишь бы первыми не напали — есть у Павла I очаровательная привычка впадать в параноидальную истерику.
Драгомир тряхнул головой. Ладно. Об этом он будет думать потом. В крайнем случае возьмёт с собой Веру — она и от Романовых, и от Петербурга не оставит камня на камне. Да, пожалуй, он так и поступит. Сестрёнку полезно выгуливать.
Он выбросил сигарету в урну и захотел вернуться в клуб, но остановился. У входа остановился новенький Порш с красивым номером и вырвиглазным, идущим из открытых окон амбре, состоящим из смеси перегара, сигар и марихуаны.