Драгомир так раздражал её, так бесил, что его близость вызывала противоречивые эмоции. Если комплименты других парней Снежна встречала щитом и бронёй из злости и сарказма, то перед язвительным врачом она была беспомощна.
— Активнее, барыня. Пока что у меня даже не бегут мурашки.
— Вы отвратительны.
— Я не из тех мужчин, кого заводят оскорбления.
Закусив губу, она скользнула ладонями по его груди к плечам, обняла за шею и повисла на мужчине.
— Мой папа вас убьёт.
— Жду с нетерпением.
По спине Снежны пробежали мурашки. Она встретилась взглядом с Драгомиром, но не увидела в его тёмных, как сама бездна, глазах ни капли страха. Только азарт, озорство и игривость. Он либо идиот, либо ему действительно нечего бояться.
И Снежне это понравилось. Она мысленно обругала себя за малейшую симпатию к этому хамоватому придурку.
— Вы всегда слушаете папочку, госпожа?
Как же ей хотелось его оттолкнуть. Как же хотелось сбежать, спрятаться, вернуться домой и с головой накрыться одеялом — подальше и от стыда, и от позора, и от унижения.
Но что ждёт её дома? Тиран-отец, вечно отстранённая мать и спятивший брат.
Нет. Нельзя сбегать. Нельзя больше прятать голову в песок и притворяться, будто проблем не существует.
Пришло время с ними разобраться.
Снежна провела ладонью по щеке мужчины и, едва слышно пробормотав извинения, соприкоснулась с ним губами. Невинно, робко и до смешного неопытно. И, едва сделав это, девушка испугалась по-настоящему. Во-первых, ей было страшно от степени того безумия, на которое она решилась. Во-вторых...
Какие же холодные у Драгомира губы.
Его руки, его тело, его дыхание — Снежну почти обжигало холодом его близости. Таким же ледяным был Бажен после сильной потери крови.
Она захотела отстраниться, но Драгомир прикусил её нижнюю губу и подался вперёд, зарывшись пальцами ей в волосы. Снежна шумно выдохнула, когда поцелуй утратил всю невинность, когда превратился из невесомого соприкосновения в нечто тёмное, порочное, дразнящее. Его объятия стали теснее, крепче, его настойчивость распаляла любопытство, и, что хуже всего, его поцелуй вызывал такой невероятный восторг, что у Снежны закружилась голова. Девушка не знала, что грохотало громче: музыка в клубе или её бешено бьющееся сердце.
Когда Драгомир, наконец, отстранился, она судорожно вздохнула. И обругала себя, потому что в этом вздохе было больше желания, чем облегчения.
Нужно бежать от него. Сделать дело — и сбежать как можно дальше, чтобы больше никогда не видеть и не встречать.
Отец точно убьёт и его, и её.
— Может, забудем про Веру?..
— Вы. Омерзительны.
— А по вам и не скажешь.
Снежна опустила голову, пряча за короткими волосами пылающее лицо. Она крепче вцепилась в сумку, чтобы скрыть дрожь в руках, но помогало слабо. Девушку трясло так, будто сквозь неё проходили разряды электрического тока.
Драгомир указующе кивнул в сторону неприметного, подсвеченного красным прохода. Снежна поплелась за ним мимо охранника, едва волоча негнущиеся ноги. Их пропустили без каких-либо вопросов.
За дверью музыка звучала гораздо тише. Снежна коснулась пальцами губ — они пульсировали от холода поцелуя.
Они поднялись на второй этаж. После сцены в баре Снежна ожидала, что VIP-зона будет чем-то вроде комнат в борделе — с кроватями, доступными женщинами и чем-то запрещённым. Но на деле это был ещё один бар, правда, поспокойнее. Парочки сидели за столами, слишком тесно прижавшись друг к другу: неприлично, но ничего противозаконного.
— Неужели нельзя было обойтись без ЭТОГО?! — прошипела она.
— Конечно же, можно было.
— Тогда зачем?!
— Так ведь веселее.
Она заскрежетала зубами. Снежна не знала, сколько пуль у неё в пистолете, но твёрдо решила, что одна из них окажется у врача в ноге.
Посмотрим, получится ли у тебя издеваться дальше, козёл.
Снежна хмуро осмотрела гостей. Благодаря папаше и его требовательному вкусу девушка кое-что понимала в одежде, в стиле, в украшениях. И люди, собравшиеся здесь, носили на себе пару миллионов евро. Вычурные драгоценные камни сверкали на шеях, пальцах, в запонках; одежда у каждого сидела точно по фигуре; туфли, сумки и мех явно когда-то бегали по дикой природе.
И у всех парочек было нечто странное.
Почему-то все целовались в шею.
— Кто из них Вера?
Драгомир лениво повёл шеей.
— Вера! Сестрёнка! К тебе гости.
Снежна перестала дышать.
Сестрёнка.
Чёртов урод.
Парочки разлепились, обратив взгляды на Снежну и Драгомира. И, стоило этому произойти, как девушка увидела алые от крови губы, бледную кожу и хищный блеск в глазах у одних и беспомощность, слабость их спутников.