Что ещё она не пробовала для убийства?
Существовать бок о бок с этой тварью Юлия не могла — слишком сильно боялась их и ненавидела.
Контролировать каждую полудницу тоже не получится: всех не перекусать, да и Богдан не будет вечно их ловить. К тому же, эта полудница вряд ли проживёт долго после проклятого укуса. Год-два — не больше, а потом придётся искать новую подопытную крысу.
— В тебе уже вся таблица Менделеева, — стиснула зубы Юлия. — Чего же ты не умираешь?
Полудница проснулась, потёрла глаза и посмотрела на Юлию. Её взгляд был осовелым, мутным от гипноза.
— Ни огонь, ни жидкий азот тебя не берут. Тебя не взорвать, не остудить, — Юлия до боли сжала зубы. — Как тебя убивать?
Полудница моргнула и широко улыбнулась ей.
— Тебя даже оборотень разорвать не в состоянии. Что. Ты. Такое?
Её трясло. Юлия знала, что никогда не получит ответа от этого полоумного существа, но надежда умирала последней.
Она закрыла лицо ладонями, веля себе сдерживаться.
До новогоднего бала Дракулы оставались считанные недели, на нём Юлия должна показать, что намерена закрепиться на этой земле, продемонстрировать, насколько серьёзно её решение.
Но ей было нечего показать высшему свету.
Если бы она узнала раньше, что здесь полно ожившего солнечного жара, если бы у неё было больше времени...
— Снова за работой? Ты себя не жалеешь.
— Катись к чёртовой матери.
— Ну-ну, Юля, разве так обращаются к любимому?
Она подняла на него взгляд. Богдан был в чёрной майке и камуфляжных штанах, весь потный и взъерошенный. Наверняка, либо тренировался сам, либо обучал молодняк. И от его тела исходил ощутимый жар — херувим ещё не обедал, ему нечем было остудить боевую горячку.
Он улыбнулся, подмигнул ей. Юлия тяжело вздохнула.
Пить снова его кровь, спать с ним, полагаться на него и пользоваться его помощью было непростительной ошибкой. Не потому, что Богдан начал наглеть и становиться смелее по отношению к ней, а потому, что она стала позволять ему большее. С ним было... привычно и легко. Не нужно было изображать из себя леди, держать лицо, сыпать остроумием и величием. С ним можно было вспылить, взбеситься, наброситься на него — он всему был несказанно рад, был счастлив малейшему знаку внимания.
А она...
А она в последнее время не могла его послать, видя его искреннюю улыбку.
— Я не справляюсь, — произнесла Юлия. — Месяц прошёл, а у меня никаких результатов. Только и могу брать под контроль эту тварь и развлекать Веру Цепеш.
Богдан поставил меч в ножнах у стены и подошёл ближе
— Правильно говорят Медичи. Я бесполезна.
Он присел рядом с ней на одно колено, сжал холодную ладонь горячей рукой.
— Ты за месяц перерыла все наши архивы.
— Без толку.
— Ты провела столько экспериментов, сколько не видели эти стены.
— И всё бесполезно.
— И ты не сдаёшься, несмотря на неудачи, — Богдан заулыбался. — Я смотрю на тебя и не могу не восхищаться.
Юлия пнула ножку стола, не глядя на херувима.
— Можешь восхищаться, сколько влезет, — она отняла руку. — Не смогу расправиться с этими тварями — не смогу спокойно жить. А не смогу жить — вернусь в Италию. И пусть Аверардо Медичи меня в порошок сотрёт.
Богдан мгновенно помрачнел, вглядываясь в её лицо.
— Я же сказал, что не дам тебя в обиду.
— Хватит уже. Сам в курсе, что эти отношения обречены.
Он закрыл глаза и покачал головой.
— Ты всегда срываешь зло на других, когда терпишь поражение. Обычно в женщинах меня это бесит.
Юлия промолчала.
— Но с тобой я готов идти на любые уступки, — он вновь сжал её руку и прильнул губами к ладони. — Какой бы заразой ты ни была.
— Твоя любовь не поможет мне убить полудницу, — Юлия поднялась со стула.
— Куда ты?
— К кровавой ведьме. Снова.
— Ты же сама сказала, что она бесполезна.
— У тебя есть идеи получше? — она стиснула зубы, глядя на полудницу. — Цепеш экспериментирует с узами крови, у Веры вечно ветер в голове, а русские вампиры ненавидят Медичи почти так же, как люди — Гитлера. Не убью полудницу, не закреплюсь здесь, не завоюю авторитет.
Она сжала кулаки, веля себя успокоиться.
— А без него жить мне меньше месяца. Драгомир откажется от брака при всём высшем свете. После бала Дракулы никто не будет меня здесь терпеть.
Богдан глубоко вздохнул, поднялся, убрал руки в карманы брюк.
— Пошли потренируемся.
— ...чего?
— Спортзал на втором этаже. Женской формы у меня нет, но ты такая маленькая, что влезешь в любую.
— Ты меня вообще не слышишь? Мне нужно работать.
— Ну что ты? Конечно, слышу, — он улыбнулся, убирая длинные волосы в хвост. — Но, в отличие от тебя, я давно знаю, как убить этих тварей.