— Сейчас.
— Вера, пожалуйста!
— Уже ушла.
Она села на его койку, закинула ногу на ногу, откинулась на белые больничные подушки.
Какой бы высокомерной сукой Вера ни была, как бы агрессивно себя ни вела, но она была потрясающе сексуальной. За это мужчины прощали вампирше что угодно, любую выходку и любую жестокость.
— Зачем ты здесь? — сдался он.
— Зачем? — она улыбнулась. — Я страдала. Я тосковала. Я умирала. И всё из-за кого? Из-за неблагодарного, бессердечного идиота.
— Вера...
— КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! Как. Ты. Посмел сбежать?! Тебе было плохо со мной?! Ты был несчастлив?! Отвечай!
Бажен сглотнул ком в горле. К Вере всегда нужен был особый подход: она опасна, непредсказуема, вспыльчива. Королева драмы во всей красе, от перформансов которой страдает каждый зритель. Нужно быть аккуратнее с ней.
— ТЫ ЗАСТАВЛЯЛА МЕНЯ СТРЕЛЯТЬ В МОЮ СЕСТРУ! ТОЛЬКО ЗА ОДНО ЭТО Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!
Нужно быть аккуратнее, но Бажен никогда не отличался рассудительностью. Он и отцу на мозги капал своим непростым характером, а потом через пот, кровь и чью-то мать разбирался с последствиями.
Вера раскрыла глаза, и в них заблестели красные слёзы.
Подлый приём. Наиподлейший. Наиподлюшейший.
— Сейчас я более-менее очнулся от наваждения. И считаю, что нам нужно прекратить встречаться.
— Ты что, отшиваешь княжну, Скопин?
— Я тебя ещё и пошлю, — он стиснул зубы. — Ты меня лишила друзей и невесты. И всё ради чего? Ради крови и секса?!
Слёзы пропали, будто их и не было. Вера откинула волосы назад, поджала ноги и широко их раздвинула. Она была в кожаных брюках и куртке, но вещи облегали роскошное тело так плотно, что выглядело это даже вульгарно. Будь она голой, это было бы не так эротично.
— Ради великолепного секса, Скопин. Разве не ты, задыхаясь, просил меня продолжать, даже когда не мог пошевелиться?
Бажен покраснел. В этом он завидовал Драгомиру — у больничного упыря чувство стыда давно отсохло и отвалилось за ненадобностью.
— Я пришла за тобой, Бажен, — Вера поманила его к себе пальцем. — Мне страшно не хватает наших безумных ночей.
— Это в прошлом, Вера.
— Того, как ты пытался одержать надо мной верх. Как целовал. Как в итоге проигрывал.
— Прекрати.
— И как яростно мы занимались любовью. Я соскучилась, Бажен. Я так давно не "втискивала" тебя в свои "планы".
С ней и без укуса можно сойти с ума. Бажен утёр лоб ладонью, выдохнул, пытаясь собраться с мыслями.
— Так, ладно. Оставайся тут, я вернусь утром.
— Попробуешь уйти, и я заставлю твои ноги рассыпаться в прах.
Он остановился.
Драгомир говорил, что у Веры тоже есть власть над чужими телами. Он называл её дар неправильным, но чертовски опасным. Вот почему. Пока Драгомир лечил людей, Вера разрушала их. Неудивительно, что они не ладили.
— Чего ты хочешь? — вздохнул он. — Тебе нельзя пить мою кровь. Драгомир на этот случай ввёл мне жидкое серебро.
— Теперь понятно, почему я не слышу твоих мыслей, — она надменно вскинула голову. — Что ж, жаль. Не узнаю в лишний раз насколько ты меня хочешь.
Она шагнула. Доля секунды, и вампирша преодолела разделявшие их пять метров, оказалась рядом с Баженом. Вера прижалась к нему грудью, провела ледяной ладонью по шее, футболке, животу.
— Но зачем мне слышать, когда я и так это вижу?
— Вера...
— Я пришла напомнить тебе одну простую вещь, милый, — она мягко коснулась губами его шеи, царапнула клыками кожу. Бажена словно ударило током чистого вожделения. — Ни одна женщина не будет так же восхитительна, как я.
Он вновь утёр пот со лба. Ненавидеть Веру было так просто, когда её не было рядом. Впрочем, когда она была рядом, ненавидеть её было ещё легче. Но! Если в первом случае на неё можно было попросту наорать издалека, то сейчас хотелось перевести ссору в горизонтальное положение, и кричать друг на друга уже менее связно, но более эмоционально.
Драгомир называл эту невероятно сильную похоть узами крови и говорил, что им подвержены как донор, так и вампир.
А значит Вера тоже его жаждала, но признавать этого совершенно не хотела.
— А мне и не нужна восхитительная. Мне бы обычную. Без загонов, с работой и увлечениями. Чтоб всрато шутила и пила со мной пивас под сериальчик.
Вера надменно вскинула бровь, сверля его взглядом.
— И не надо мне ни вампиров, ни ваших интриг, — он взял себя в руки и выдал самую обаятельную из своих улыбок — с ямочками, покорившую не одно сердце. — Я тебе не подхожу. Я обычный, без всякой... восхитительности.
Лицо княжны было нечитаемым.
— Скопин, не беси меня.
— Ну пожалуйста! Умоляю тебя, брось меня! Клянусь, я буду смертельно страдать, и от моей кислой физиономии сдохнет стая мух!