Брови Веры поползли вверх. С таким Баженом ей было непривычно, ей было проще общаться с тем парнем, которого она сексом и питьём крови доводила до овощного состояния.
Прости, Вера. Тебя бесят шутки Драгомира, а Бажен каждый день устраивал с ним стендап-батлы, в которых даже пару раз побеждал.
— Значит так, Скопин, — он вздохнула и обошла его по кругу. — Я не кусаю кого попало.
— Я понимаю.
— И из моих доноров уходят только в одном случае.
— В каком же?
— В случае смерти. Устраивает?
— Честно говоря, хотелось бы дожить до долгожданного маразма.
— Скажи мне, что будет, если Драгомир вместо тебя обнаружит кровавые ошмётки?
— Не знаю. Наверное, лишится тринадцатой зарплаты.
— А если подумать?
Он тяжело вздохнул.
— Ты пришла убить меня, Вера? Так убивай. Валяй, — он убрал её руку с плеча. — Снежна с Драгомиром, и я за неё спокоен. Яна никому себя в обиду не даст, даже самой Маре. Лада расстроится, но моя смерть не причинит ей больше боли, чем разрыв перед алтарём. Так что действуй. Хотя бы в смерти папаша до меня не доберётся.
Да ладно? Он разозлился и сказал о наболевшем? Бажен, который всегда вёл себя беззаботно и шутил, чтобы его всегда печальная младшая сестрёнка улыбалась? А ведь поначалу он ревновал родителей к ней, бесился на маленького, орущего и вечно недовольного младенца.
Но когда ей стукнуло пять, а ему десять, Бажен вдруг резко повзрослел. В тот день он играл с друзьями в футбол, когда Снежна, зарёванная и перепуганная, прибежала к нему. Бажен страшно хотел врезать ей мячом по голове, чтоб не мешала играть.
Но он увидел на щеке сестры кровавую ссадину — ту, что оставляло любимое папашино кольцо. Увидел, и перепугался за мелкую больше, чем она сама.
С тех пор он заботился о ней, сам подпадал под удар отца, сам огрызался с ним, сам защищал сестру и от него, и от одноклассников.
И только сейчас до Бажена дошло, что даже находясь под гипнозом Веры, он бы не выстрелил в Снежну. Страдал бы, выкручивался бы наизнанку, калечил бы себя, но не выстрелил бы.
Потому что в мире есть чувства куда сильнее безумной любви.
— Значит, хочешь уйти.
— Да. Спасибо, что поняла мои тонкие намёки.
Вера закатила глаза, вернувшись на его койку и опустив ногу на ногу. Ноги у неё и впрямь головокружительные — длинные, стройные, сильные. Бажен помнил, что страшно хотел, чтобы она его задушила бёдрами.
Ему было стыдно за себя настолько, что он поклялся уйти в монастырь и никогда не показываться на глаза ни одной женщине. И ни одной вампирше.
— Раз уж ты пришёл в себя, я хочу опробовать тебя настоящего. Напоследок.
— Вера...
— После потери крови ты был потрясающим. Не хочу запомнить тебя, урод, таким неистовым.
Она расстегнула молнию на груди. Как обычно, под курткой у Веры ничего не было и, как обычно, у Бажена от этого зрелища закружилась голова. Узы крови всё ещё кипели в его венах вместе с жаром молодости и влечением к безумно сексуальной заразе.
Вера так же просто избавилась от кожаных брюк и сапог. Без кожаной брони она всё ещё оставалась невероятно сексуальной женщиной. Бажен попытался отвести взгляд, но не вышло: Вера подобна богине, и красоту такой женщины можно было пить бесконечно.
— Ну же, Бажен, — она повела белоснежными плечами, опускаясь на койку. — Откажешься сейчас — я буду очень рассержена.
Она провела языком по губам.
— А ты знаешь, что бывает, когда я злюсь.
Конечно, он знал. Если Вера злилась, кто-нибудь непременно должен был умереть. В противном случае злиться княжна не перестанет.
— Боюсь, — прохрипел он, — ты слишком красива для меня.
Она закатила глаза, поднялась и направилась к выходу из палаты, шлёпая по полу босыми ногами. Бажен выдавил полный паники звук, рванул с места и схватил княжну за талию. Она этого даже не заметила и прошла дальше, волоча его за собой.
— Вера, стой!
— Вижу, ты не понимаешь по-хорошему.
— Я всё понял!
— И придётся лишить жизни пару человек. Видит Бог, я этого не хотела!
— Вера, не надо!
— Ха. С чего бы?
— Ну... знаешь, кишки на ковре мешают эрекции.
Это заставило Веру замедлиться. Она без труда тащила Бажена по коридору.
— Пф... человечишка.
— Да, я просто человек! Простее некуда!
— Убить тебя мало.
— Может быть, — буркнул он, крепче сжав талию вампирши. — Но ведь ты почему-то ко мне небезразлична. Любишь меня так, что жить без меня не можешь. Не так ли, Вера?
— Я? Нет в мире сердца холоднее, чем моё.
Ну да, конечно.
— Спорим, уже растаяла из-за меня?
— Пф...
— Боишься признаться, — он выпустил её из захвата, нагло улыбаясь. Если парень что-то и уяснил в общении с Верой, так это то, как легко она велась на провокации. — Согласен, для вампирской княжны увлечься смертным — непростительно.