Задыхаясь от восторга, она шептала имя парня, хватала губами его губы, стискивала в объятиях. Экстаз застиг её совершенно неожиданно и, закатывая глаза, княжна предалась наслаждению, вздрагивая от спазмов оргазма.
— Не стыдно? — выдохнул Бажен ей на ухо, на пару мгновений сбавив темп. — Кончать из-за... какого-то человека?
— Заткнись... хах...
В эти мгновения, когда Вера была такой беззащитной и хрупкой, она нравилась Бажену. Нравилась неправильно, чувства к ней сопровождались болезненной нежностью, теплом, любовью. В то время единственное, что он должен был испытывать к ней — ненависть и желание убить.
И всё же, если бы она всегда была такой, он бы с ней остался.
Бажен целовал её, будто бы извинялся за свою агрессию, обнимал, ласкал. И, сбитая с толку таким противоречием, Вера не знала, как реагировать. Она шумно дышала, бессвязно стонала, дрожала.
Возможно, из-за этого диссонанса княжна, прежде требовательная к любовнику, вскоре вновь погрузилась в экстаз бурной эйфории.
Впервые на своей памяти Бажен испытал настолько яркий оргазм. Он едва мог пошевелиться из-за волны чувств, не сразу вспомнил, как дышать, и рисковал забыть своё имя.
Было хорошо настолько, что он решил почаще расставаться.
Только потом он понял, насколько это глупо.
Парень поцеловал обессиленную Веру, сжал в объятиях. Глухо дыша, она ответила ему взаимностью, вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. Коснулась губами шеи.
И укусила.
Бажен сорвался на крик. От укуса Веры не было больно, но то удовольствие, которое жертва испытывала при укусе вампира, не сравнить ни с одним оргазмом. Это безумие наслаждения, похоти, страсти и любви. Рыча, Вера пила его кровь — глоток за глотком — наплевав на жидкое серебро в венах парня.
— Ты будешь моим, — наконец, произнесла она, утолив голод. — Что бы ни задумал мой братец, ты будешь моим.
Бажен не мог ответить. Его мышцы сводило судорогами.
— А задумает снова разлучить нас... что ж, можешь сброситься с крыши.
Она сладко улыбнулась, опустив голову на грудь парня.
— Ты принадлежишь мне, Бажен. Мне — и никому больше.
Перешла на шёпот:
— И только смерть может разлучить нас.
Четырнадцатая кровь
Просто так отправиться вместе с человеком в Великий Новгород было сложно. Во-первых, следовало оповестить об этом московского князя, во-вторых, необходимо добиться его одобрения (особенно если ты его единственный сын) и, в-третьих, чтобы Дракула стал сговорчивее, нужно было отстоять с ним службу в церкви.
А что такое? Дракула Цепеш — ревностный православный христианин, которого с религией не смогла разлучить даже смерть.
Драгомир точно знал, где искать Дракулу в шесть часов утра. В храме Христа Спасителя — любимой святыне отца, которую он посещал чуть ли не каждый день на протяжении двухсот лет. Здесь князь не маскировался, не соблюдал предосторожностей, а потому на каждой службе доведённые до отчаяния священники выливали на Дракулу чуть ли не ведро святой воды. Но почему-то Дракула всё не шипел, не растворялся и не проявлял свою богомерзкую суть.
По этой же причине у Дракулы не было духовника — и это так злило отца, что он подумывал обратить кого-нибудь из священников. Но пока что не действовал.
Драгомир быстро нашёл Дракулу в толпе — по слабому отголоску мыслей, медленному пульсу и настолько благочестивому виду, что один взгляд на отца сулил отпущение всех грехов. Даже тех, которых человек не совершал.
Он встретился с Драгомиром взглядом.
— Ты всё шутишь, сын мой.
— Ничего не могу с собой поделать. Учился юмору у лучшего.
Дракула хмыкнул.
— Церковь — не место для шуток.
— Брось. Господь любит чёрный юмор.
— Неужели?
— Иначе зачем ему Африка?
Это было так неожиданно, нелепо и неуместно, что Дракула кашлянул в кулак.
— Они всё ещё не хотят тебя исповедовать?
— Нет, — Дракула вздохнул. — Сколько бы я ни просил, они каждый раз показывают мне мои старые фотографии, на которых я жму руку Ленину.
— Завидуют, наверное.
Дракула отвлёкся на слова священника, перекрестился и склонил голову в поклоне. Драгомир последовал его примеру. Его с Верой тоже крестили, правда, было это триста лет назад. Да и не то, чтобы у священника был выбор.
Дракула рассказывал, что Вера своим криком обратила руки церковнослужителей в пыль, а Драгомир вгрызся в руку священника с такой силой, что отдирать приходилось с помощью серебра. Дракула вспоминал эти случаи с такой любовью, словно его дети просто играли.
— Я пришёл попросить тебя об услуге.
— Благословить тебя на брак с Юлией Медичи? Хоть сейчас.