— Как раз собираюсь это выяснить.
Она встретилась с ним взглядом и поджала губы, прежде чем заговорить.
— Знаете... я сначала думала, что вы обычный карьерист. Ждёте только славы, звёздных пациентов и историй о себе от журналистов.
— Ну-ну. Я замахиваюсь скальпелем только на президентов.
Она устало засмеялась.
— Простите, что была о вас такого плохого мнения. Вы настоящий врач. И профессионал, и неравнодушный человек, и... герой.
— Это моя работа, — он перевёл взгляд на Бажена. — Ну, Скопин, живой?
Бажен выбил зубами барабанную дробь.
— Оставьте нас. Я сам о нём позабочусь.
— Только не слишком давите на него, Драгомир Владиславович.
— Ну что вы? Какое давление? Тут сразу в морг.
Он закрыл дверь за медсёстрами, подошёл к парню, взял его за руку и надавил на запястье. Из-за серебра в крови воздействовать на клетки тела парня вампир мог только через прикосновение, напрямую посылая сигналы тканям и органам.
Бажен сильно обморозился. Кожа конечностей, сосуды слишком пострадали от холода, и, скорее всего, это выльется в гангрену. Будь рядом с парнем другой хирург, ему бы требовалась ампутация.
Но рядом был Цепеш. А потому Драгомир насильно заставил сосуды в теле расшириться, восстановил кровоток, заставил ткани регенерировать.
Как интересно. Вчера он искалечил старшего Скопина, сегодня чинил младшего.
Тело Бажена забилось в конвульсиях, но боли он не испытывал. Обмороженные мышцы сами собой сокращались от мгновенного поступления тепла.
Лишь после того, как парень согрелся, Драгомир проверил состояние мозга и его реакцию на узы крови.
Плохо. Вера снесла разумную версию Бажена и установила глючное обновление. Эндорфины с ума сходили в крови, приказ Веры сохранить токсичные отношения стоял в максимальном приоритете.
Драгомир сосредоточился, возвращая к норме это бренное тело.
Получалось слабовато. Эффект от последнего укуса был слишком силён.
Однако...
— Драгомир, — прохрипел Бажен. — Куда нам надо? В Новгород? Я из-за этой белобрысой суки не смог даже собраться.
— Ничего, Скопин. Оденем тебя, обуем, накормим. Долг отдашь натурой.
— Она пришла ночью, — он зажмурился, потирая глаза. — Устроила сцену — как обычно. И вгрызлась так, что чуть снова не сломала мне кости.
— Ты ей сказал о серебре?
— Сказал. А толку? Она нахлебалась крови и даже не заметила.
Вот это вряд ли. Наверняка, Вера сильно ослабла, и в ближайшее время на всех официальных встречах будут либо её стриги, либо её отговорки. Серебро из крови вампира полностью выводится за пару недель — Вера ещё успеет привести себя в порядок перед новогодним балом.
Драгомир хотел прибить её за срыв эксперимента. Хотел, но не сделал бы этого.
Вместо этого он позвонил Богдану Рюриковичу.
— Ал...
— Слушай сюда, ангельская псина. Моя сестра сейчас ослабла. Я знаю, что ты высматриваешь нас с ней каждую ночь через прицел винтовки. А не ты — так твои прихвостни.
Богдану потребовалась секунда, чтобы понять, с кем он разговаривал.
— Тон сбавь, крыса в халате.
— Я не закончил.
Когда Драгомир повышал голос, его командный тон эхом отдавался от стен. Что поделаешь? Научился рявкать на людей за годы войн.
— Если Веру поцарапают, если с её головы упадёт хоть один волос, если она пожалуется на плохое самочувствие, — запомни Рюрикович, я за это убью всех, кто тебе дорог.
— Ха.
— Так что береги мою сестрёнку. Ведь начну я с Юлии Медичи.
— Ты её не тронешь. Слишком сильно боишься её семьи.
— Уверен? Пока ты не вылезал из её койки, я обзавёлся полезными связями. И эти связи сидят на царском троне, носят корону и не собираются терпеть Медичи в Москве.
Богдан промолчал.
— Будешь умницей — избавлю тебя от уз крови. Сможешь и дальше убивать вампиров без мук совести. Всё ясно?
Херувим тяжело вздохнул.
— Ответь на мой вопрос, Цепеш. Как так вышло, что ты обнаруживаешь все наши укрытия? Обходишь ловушки? На тебя за месяц было совершено пятнадцать покушений, и провалилось каждое. Как ты это делаешь?
— Всё просто, птичка. Я параноик.
Драгомир сбросил вызов. Бажен вытаращился на него со всей силы.
— Что? Даже тебе, Скопин, я не дам обидеть Веру. Это право есть только у меня.
Бажен откинулся на подушки, закрыв глаза. Он был слаб, измождён, каждая мышца ныла от боли.
— Скажи... когда мы избавимся от уз крови, — произнёс парень. — Ты обратишь меня?
— Сильно же тебя отморозило, Скопин.
— Вера не оставит меня в покое. Ей даже демона похоти оказалось мало, чтобы забыть обо мне.
— Знать не хочу, чем ты её так впечатлил.
— Я бы понял, будь она без ума от моих драников, — он невесело засмеялся. — Но она ведь даже не ест!