Драгомир отпустил руку Бажена, когда достаточно отрегулировал происходящие в его крови процессы. Он подошёл к вешалке, снял с неё куртку, джинсы и свитер и бросил в Бажена, молча веля одеваться.
— Быть вампиром не слишком-то весело, Скопин.
— Да брось, — хрипел он. — Спишь днём, ночью питаешься, иногда посещаешь оргии. Как-нибудь я с этим справлюсь.
Драгомир хмыкнул, надевая солнцезащитные очки. А ведь с Баженом не поспоришь, жизнь вампира однообразна, но полна ярких впечатлений и жестоких удовольствий.
— Быть ангелом проще, — ответил Драгомир. — Хотя бы не разучишься общаться с людьми.
— И бесконечно служить в армейке? Спасибо, мне и срочки было достаточно.
— Среди их генералов полно знойных, стервозных дамочек. Белен, Митра, Гелиос... блондинки на любой вкус.
— Неужели? И кто же самая горячая?
— Гелиос. Как отдаст приказ, так молнии на ширинках расходятся. А как дерётся... одним ударом рассечёт надвое двухметрового мужика, обезглавит его кореша и покалечит всех, кто попался под руку. А потом вынет меч из ножен.
Бажен засмеялся и тут же скривился от боли. Он уже собрался.
— Так что? Не обратишь меня?
— Забавно. Твоя младшая сестра вчера просила меня о том же.
— И? Ты обратишь Снежну?
Честно говоря, так далеко Драгомир не заглядывал. В его понимании человек должен дожить хотя бы до 30 лет, прежде чем становиться вампиром. В этом возрасте юношеская спесь окончательно улетучивается, а до старческого слабоумия ещё далеко. Идеальный возраст для становления бессмертным.
К тому же, нужно провести с мёртвым любовником вместе хотя бы пару лет, прежде чем думать о бессмертии.
Может, Снежна ещё решит, что оно того не стоит.
— Обращу, если будет плохой девочкой.
— А вот теперь ты избавь меня от подробностей.
Они вышли. Бажен еле двигался: и от боли после мгновенного исцеления, и от кровопотери, и от давления уз крови. Как бы Драгомир ни лгал ему, парень знал, что они отправлялись уничтожать его губительную связь с Верой. Проигрывать сестра никогда не умела, а любовь в её картине мира должна обрываться только смертью.
Нужно было послушаться в детстве отца и не позволять сестричке увлекаться оперой.
Драгомир закинул руку Бажена себе на плечи. Без его поддержки спускаться на первый этаж они будут пять с половиной лет.
— Спасибо, — прохрипел Бажен. — Ты спасаешь меня. В который раз.
— Сказал же, отдашь натурой.
— Нет, серьёзно, Драгомир. Я могу что-нибудь для тебя сделать? Знаешь ли, у Скопиных довольно большие связи.
— Для начала — не пытаться скинуться с крыши. А ещё я хочу купить у Медичи домашнего оборотня. Стоить будет пару миллионов евро — точно.
— Да не вопрос. Какую породу?
— Самую злобную и богомерзкую.
— Чихуахуа?
— Чихуахуа.
Драгомир усадил Бажена в машину, заставил пристегнуться и на всякий случай заблокировал двери.
До аэропорта они добрались без происшествий, как и сели на самолёт. Несмотря на дрожь в теле и головокружение, Бажен вёл себя прилично и даже пытался шутить.
Летели они первым классом. Всё из-за Дракулы и его требования "поддерживать авторитет Цепешей". Драгомир в этот раз не возражал. Он сам долетел бы и в экономе, но пациенту требовался покой и отдых. Пускай и лететь не больше полутора часов.
Он велел принести Бажену мясо, шоколад и бокал красного вина. Хорошо бы перелить ему кровь, но сейчас на это времени не было.
Драгомир развалился в своём кресле, закрыл окно иллюминатора и, наконец, стянул пальто и перчатки.
— Драгомир Цепеш?
К нему обратился незнакомец, и стоило Драгомиру взглянуть на него, как он тут же ощутил сильнейшую резь в глазах. Это был обычный молодой человек: длинноволосый, худощавый, высокий, в длинном плаще и с резко очерченной улыбкой. Старомодный, но ничего экстраординарного.
Однако из-за него Драгомир ощутил нечто близкое к панической атаке. Он не сдержался, оскалил клыки и потянулся за верным кинжалом в ножнах на поясе.
— Ты кто, твою мать?
— Я тебя сопровождаю. Не беспокойся, я буду бизнес-классе, так что мои силы тебе не навредят.
Драгомира трясло так, что он хотел разломать фюзеляж самолёта, лишь бы оказаться подальше от этого существа.
— Бажен Скопин?
— Д-да?
— Ну, с тобой мы ещё не скоро встретимся. А жаль. Ещё помучаешься.
Да что он несёт?
— Эй, ты, — прорычал Драгомир. Его звериное, жаждущее крови начало пробуждалось из-за панического ужаса и брало над ним верх. — Если не ответишь, кто ты...
— А что тебе даст эта информация, Цепеш?
— Буду знать, кто меня бесит.
Ужас сжал глотку ледяными тисками, и маскировать его за первобытной яростью не получалось. Древние инстинкты брали верх над разумом и вопили: Беги. Беги! БЕГИ!